Елена Гельтищева
Медленно иду к своей мечте
Продолжение истории про Мираль. Первый черновик.:)

Ночь прошла спокойно. Ничего не звенело, никто не пытался вломиться.
После завтрака объявили общий сбор. Довольно быстро все вещи оказались собраны. Впрягли лошадей, и караван двинулся в путь. По словам Акитора, выходило, что сейчас они направляются в сторону посёлку рудокопов для покупки железа, после – к лесорубам. Перед этим будет короткая остановка в деревне, где закупят продукты и покажут несколько представлений.
Вовремя пути дети вновь спрятались, будто их нет. Даже детских голосов не слышно. Зато многие взрослые предпочли идти пешком. Караван двигался со скоростью обычного человека.
Мираль в этот раз ехала одна на козлах, но скучать ей не приходилось. Тепан, когда дорога это позволяла, ехал рядом и развлекал разговорами. Рассказывал он интересно, но девушка периодически задавалась вопросом – правда ли всё это или выдумки.
Под конец она не выдержала и поинтересовалась, почему он пошёл плотники, а не сказители. Тепан почесал затылок и пожал плечами.
– Так я ж грамоте не обучен, сочинять не умею. Только вот рассказывать и пересказывать.
– Причём тут это, если наставник всему обучает? Плотничать же отец с нуля учил?
– Да не то, чтобы с нуля... Я сначала за ним наблюдал, потом повторять пробовал. Потом мне сказали – плотником будешь. Я и пошёл. У нас в деревне плотники ценятся. И в городке работы хватает. Я даже о другом и не думал. Байки сказывать – здорово. Особенно вечерком после работы. Все уставшие, делать ничего не хочется. Сядешь с остальные и сказываешь, слушаешь других.
– И при наличии работы ты отправился с путь, – хмыкнула менестрель.
– Конечно. Хочу мир посмотреть, где чему обучиться. Потом и свою мастерскую организовать. Лучший мастер тот, который у нескольких учился. Да и истории после этого интереснее станут. Разве не так?
Мираль согласилась, всё верно, и так можно.

Обеденный перекус получился именно перекусом. Моряна раздала всем хлеба и морковки, в ручье набрали воды, и отправились дальше. Акитор надеялся остановиться недалеко от деревни и хотел сделать это засветло.
Рассчитал он всё верно. Солнце ещё не коснулось леса, а отряд прибыл на место. Остановились на большой поляне возле ручья. До деревни отсюда оставалось саженей тридцать. Пока готовили лагерь, Акитор вместе с группой мужчин и двумя женщинами поехали договариваться о еде и заработках.
Мираль раздумывала – поехать ли с ними, посмотреть, как договариваются, или остаться в лагере. Раздумья оборвала Винеса. Актриса решила продолжить обучение и повторить пройденное. Так что они зашли за холм, Мираль начала вспоминать как требуется разрабатывать связки. Винеса только кивала – это означало, что упражнения выполняются правильно. После разминки со связками перешли к усилению голоса.
Тренировались до захода солнца, Алекара позвала всех ужинать, и как раз вернулись из деревни добытчики. Вместе с ними прибыла группа новых людей. Алекара объяснила Мираль, что это бросатели флагов – они танцуют с ними и фехтуют под звуки барабанов. Каждый год примерно возле этой деревни они присоединяются к театру Акитора и вместе путешествуют до середины осени.
– И много людей к вам присоединяются? – поинтересовалась менестрель.
– Когда как, – ответила Винеса. – Не все любят круглый год кочевать, а у нас им нравится.
Мираль снова задумалась – что такое в этом театре? Конечно, ей самой тут нравилось, её хорошо принимали, освобождали от многих работ. Вряд ли дело в распределении обязанностей. Нечто другое заставляет людей сплотиться. Что именно Мираль снова не спросила. Ей показалось невежливым задавать такой вопрос Винесе.

Вновь прибывшие расположились отдельным лагерем за остальными повозками, но ужинать сели вместе с остальными – Моряна приготовила и на них. Бросателей флагов было всего шестеро – три мужчины и столько же женщин. Внешне они походили скорее на лакеев или пажей, но не на артистов. Все оделись в малиновые кутки с вышитым фиолетовым котом посередине и облегающие штаны такого же цвета. Мираль не сразу даже поверила, что девушки там тоже в штанах. Вопреки устоям и этикету. И чувствуют себя вполне удобно. Вдвойне непостижимо. Менестрель не смогла понять, как можно добровольно надеть мужскую одежду. Она видела уже гимнасток и акробаток в мужских брюках, но те обязательно надевали поверх короткие юбки с разрезами. А тут никакого намёка на юбку.
На ногах у гостей были надеты высокие кожаные сапоги, явно очень дорогие, в таких даже на по городу ходить жалко.
Мираль постаралась держаться подальше от "вольнодумцев", как называли тех, кто намеренно не соблюдает принятые нормы. Те этого не заметили, что успокоило девушку – ей не хотелось ссориться с такими необычными людьми, но перед общением требовалось время для привыкания к облику.

После ужина Мираль впервые за последние дни взялась за гитару. Ночи стали теплее, но не сильно, зато Винеса была уверена в крепости связок ученицы и сама попросила её сыграть. Менестрель послушалась и не пожалела. Голос действительно слушался. Мираль устала петь, а связки всё ещё оставались в норме. Это не могло не радовать.
Концерт в деревне тоже прошёл без проблем. Мираль разбавляла песнями номера гимнастов, короткие сценки и иллюзии Аразамасы.
Завершали представление новые гости с флагами. Сначала зазвучали барабаны. Акитор и Рутам прошли возле кольца зрителей, расширив его раза в два, так что Мираль оказалась в первом ряду и смогла без помех наблюдать. Когда круг достаточно расширили, в центр вышли люди с флагами. Четверо, по парам – мужчина и женщина. Они синхронно махнули вправо–влево, раскрутили над головой и всё под барабанный ритм. Повернулись друг к другу, флагштоки будто сами выпрыгнули у них из рук и взлетели по дуге, чётко упав в руки к партнёрам, стоящим наискосок. Снова махи и повтор. Потом откуда–то сзади прилетели ещё четыре флага. Их поймали, сложили на подобии весла, раскрутили. Дальше начался бой. Фехтовали, боролись все вчетвером, будто в зеркале, копируя движения друг друга. Выходило плавно и красиво – в настоящем бое такое не встретишь. Настоящий танец в совокупности с фехтованием.
Когда представление закончилось, Мираль хлопала громче и дольше всех, а в лагере уже без боязни подошла к женщине–фехтовальщице. Та жадно пила поданную Моряной воду и вытирала пот с лица. Чтобы просто так не стоять, Мираль попросила воды и для себя. Моряна протянула ей полную кружку, как оказалось наполненную берёзовым соком.
– Ты вроде бы менестрель с прекрасным голосом, – то ли спросила, то ли констатировала женщина в штанах, закончив пить.
Мираль проглотила сок и кивнула.
– Моё восхищение, голос чист и прекрасен. Давно мы такого не слышали.
– Ваше представление произвело на меня не меньшее впечатление. Знамёна, танцы и драка. Всё так красиво и гармонично. Меня зовут Мираль Клёнова, из Алидвы, – представилась менестрель.
– Велана Каризова, из Орузино.
– И как вас односельчане воспринимают?
– Как ветреных особ, которые не ясно на что живут. И огород нас давно зарос травой. Только остатки яблок по осени собираем.
Мираль задумалась, как бы ненавязчиво попросить дать ей пару уроков. Сама она взамен ничего не может предложить. Разве только денег.
– Голос тебе Винеса поставила? – поинтересовалась Велана. Мираль кивнула. – Я так и подумала. А кто играть учил?
– Матей Потеникий.
– Так это правда? Этот дед преступил через себя и взял ученика. Даже больше – ученицу? Мелана, Валид, вы слышали? Это ученица старого гордеца.
– Правда? Мы думали это ложь, когда услышали про ученицу Потеникия. Он всех отсылал вне зависимости от способностей, – объяснила Мелана. – Невероятно.
– Что обсуждаете? – поинтересовалась Винеса.
– Мираль говорила, что её наставник Матей Потеникий?
– Вроде, а что?
– Этот самый старик, который хотел помереть без передачи дара, – объяснил Валид. – Всех детей отсылал, никого не хотел брать.
– Теперь мне точно понятно, что Мираль ни на кого больше не похожа. Сначала предвзятый наставник, теперь обучение у актрисы, что младше неё. Вы смотрите, Мираль в поисках новых знаний, и вас наставниками сделает, – рассмеялась Винеса.
Мираль покраснела. Именно этого она и хотела. Научиться танцевать. Сейчас, когда Винеса перевела это в шутку, есть показалось совсем невозможным просить об этом.
Бросатели флагов, как они сами себя называют Мираль так и не уточнила, позвали всех своих и начали переговариваться. Они быстро пришли к какому–то решению. Мелана отделилась от них и подошла к Мираль. Менестрель как раз заканчивала вторую кружку берёзового сока.
Мелана сняла берет, и русая коса довольно громко ударила её по спине. Крутя головной убор в руках, женщина поинтересовалась:
– Матей Потеникий ведь передал всё искусство игры на гитаре?
– Да, а зачем… – Мираль не договорила.
По поляне разнёсся истерический детский вопль, перешедший в рёв. Дети кричали здесь так редко, что узнать в чём дело сбежался весь лагерь.
Авеса, шестилетняя девочка, принёсшая Мираль еды, когда та лечилась, прижимала к себе нечто странное и ревела. Мать её поспешно обняла и попыталась успокоить.
Остальные дети тем временем рассказали о причине истерики. Когда все вернулись после представления, Авеса долго не могла найти любимую куклу. Малышка точно помнила, она оставляла её в домике на кроватке. Не могла же кукла сама уйти. Дети сначала наблюдали за поисками подруги, но когда та начала всхлипывать, тоже присоединились. Растерзанную куклу нашли близнецы Алекара и Мелид под каретой Мираль. Кто–то сломал кукле ручки–ножки, так что они висели на тоненьких щепках, разрезал туловище, и вся солома торчала наружу, а платье стало похоже на ленточки. Шерстяные волосы отодрали и надели на лицо. Когда дети их подняли, то жутко перепугались. От миленького улыбающегося лица ничего не осталось. Из одного глаза торчала шляпка гвоздя, в другом зияла дырка, нос и рот криво срезали.
– О, Стихии! – всплеснула руками портниха Алика и быстро увела близнецов с намерением их отвлечь.
Остальных детей тоже увели, в том числе и Авесу. Отец девочки осторожно взял изуродованную куклу и показал Тепану и Нитасу.
– Сможете такую сделать?
– За дня два–три, – ответил Нитас.
– Нет столько. Веску сейчас отвлечь надо.
– Ясно, что надо, – согласился плотник. – Их всех сейчас отвлечь надо, такую страхолюдину увидеть. Тут взрослый заикой станет. Нилай, надо тебе в деревню, там может готовые есть.
Нилай согласился. Правда, поехал о не сам, а отправил подростка лет четырнадцати. Мальчишка уже наравне со взрослыми принимал участие в репетициях, дежурил по ночам и помогал по хозяйству. Теперь отправился в деревню на поиски куклы для плачущей девочки.
Аразамаса тем временем забрала изуродованную игрушку и закрыла глаза. Потом сморщилась и отбросила куклу в сторону.
– Проклятая магия, – прошипела ведьма. – Точно как на сцене. Нужен костёр. Большой костёр из ёлки. Живо, найдите подходящие дрова.
Те, на кого показала пальцем Аразамаса, побежали исполнять приказание.
– Всех, кто касался игрушки привести сюда и не подпускать к другим.
Ведьма сказала это достаточно громко. Люди сначала замерли, а потом разбежались по укрытиям. К Аразамасе вышли все дети и несколько взрослых.
– Что ты творишь? – удивилась Винеса, выглядывая из домика. Оказалось, она единственная всё проспала.
– Собираюсь снимать проклятье.
– В прошлый раз без костра обошлись, – заметила Моряна. Её кухня находилась в отдалении и женщина не опасалась, что ей сейчас навредят. – Сжигать всех что ли собралась? – неудачно пошутила кухарка, вызвав детский рёв.
Аразамаса зашипела на всех сразу. Потом разрешила остальным выполнять то, что они до этого делали.
Винеса тем временем попробовала найти виновника. Все согласились, что произошло это, пока большая часть труппы ходила в деревню и обратно. В лагере остались кухня, ремесленный угол и сторож лошадей. Сначала решили – это Дитий. Все, кроме Винесы и Акитора знали, что он может такое совершить. Только Лекид и Афаня утверждали, что не оставляли его, да и не пытался Дитий покинуть палатку. Слишком увлёкся изготовлением подковы. Моряна тоже не помнила, чтобы он мимо кухни проходил.
– Зато Рутам пробегал. Пришёл из тех кустов, выпил воды и мимо повозки Мираль вернулся к лошадям, – вспомнила кухарка.
– Так приведём его сюда, – вскипел Нилай. – Поговорим.
Он собрался сделать шаг, но ударился о невидимую стену.
– Я же сказала, все, кто трогал игрушку, стоят здесь, пока я не отпущу, – хмыкнула Аразамаса.
Мираль заметила, Винеса и Акитор незаметно скрылись за её каретой. Ушли выяснять в чём дело, пока остальные заняты на поляне.
Из леса принесли дрова. Сложили костёр достаточный для перепрыгивания. Аразамаса посыпала в него траву, а после подожгла сразу все брёвна. Вспыхнуло зелёное пламя.
– В какие дома входили заражённые? – Ведьма подняла толстую ветку и ушла окуривать повозки. Все, не ясно, зачем она спрашивала. После повозок Аразамаса обошла палатки и вернулась к костру, куда бросила ветку.
– Сначала взрослые прыгают, после дети. Лекид, Афаня, у дальнего конца надо выкопать яму.
Дети снова заревели от страха, но следом за взрослыми прыгнули через костёр. После ведьма сняла щит и отпустила людей. Она подняла куклу и бросила в огонь. Кукла зашипела и сгорела в фиолетовом пламени, расшвыривая во все стороны искры. Люди испуганно разбежались, а Аразамаса начала читать заклинание. Над огнём появилось чёрное облако, взмыло ввысь и исчезло.
– Теперь проклятье снято, – удовлетворённо сообщила ведьма и удалилась к себе. – Да, угли, руками не трогать! – крикнула она уже из палатки.
Лекид и Афаня стали аккуратно лопатами переносить золу в выкопанную яму. Туда же отправились и остатки дров.
В это время со стороны лошадиного выгона послышался шум. Многие, всё ещё напуганные проклятием, побежали смотреть в чём дело.
Мираль прибежала к выгону одной из первых. Она как раз ближе всех к нему находилась. Там крепкий и сильный Нилай схватил Рутама за шею и тряс. Рутам сопротивлялся, но как–то очень вяло.
– Прекратите! Немедленно прекратите! – Менестрель попыталась их разнять, но Нилай просто не обратил внимания на крохотную девушку.
На помощь поспешили мужчины. Нилая и Рутама разняли.
– Вы чего? – кипя от злости, спросил Лекид.
– Так он жеж единственный кто игрушку Весы мог испортить, – ответил Нилай.
– Не делал, – прохрипел Рутам. Он дышал шумно, громко и никак не мог остановиться.
– А кто? Признай, обиделся, что я в тот раз тебя ударил. На ребёнке отыграться решил. Слабак.
Рутам вытер лицо и попытался наброситься на противника. Его удержали.
– Лекид, ты сам был в лагере, и кроме Рутама видел кого–нибудь возле моей повозки? – поинтересовался Нилай. Лекид согласился – только его и видел. – Так он, значит, и виновник.
– Будь он виновник, Аразамаса указала б, – возразил Лекид. – Она же сказала – чьё–то сильное проклятье.
– Где эта ведьма? Пусть сама разъяснит, кто в чём виноват. Не, я за себя не ручаюсь. Я говорил, на малютку любого прибью, вот и прибью. Ту тварь, что с игрушкой это сотворила.
– Ну попробуй, – хмыкнула Аразамаса, появляясь в клубах дыма. – Я лично с таким магом дело иметь как–то не хочу. И вот почему. Он кукловод. Сильный. Может на большом расстоянии колдовать, так что источник не найдёшь. В нашем театре его куклы нет, я не ощущаю. Но не удивлюсь оборотничеству. Звериному, когда лесной зверь по приказу становится человеком и творит. А после уходит в лес, – ведьма чётко, с нажимом произносила каждое слово, всё больше запугивая людей. – Людей он пока не трогает, но планы его нам неизвестны. Надо вспомнить, кто и когда успел насолить магу. Иначе театр распадётся.
– А пока покупайте заговорённые травы, – закончила Винеса.
Люди нервно рассмеялись. Возникшее напряжение начало рассеиваться.
– Теперь серьёзно. Этот некто вредит, но вредит по мелкому, ведь все живы и здоровы. Значит, нам в любом случае стоит быть аккуратными. Мы постараемся выяснить причину, а пока остаётся только ждать ответа на вопросы. Рутам покажись Аразамасе. Нилай, тебе тоже стоит к ней подойти с семьёй. И прошу, пока мы не найдём виновника, не надо друг друга бить, – попросила "царевна".
Послышался тихий и злобный смех, Мираль оглянулась в поисках звука и заметила Дития, смотрящего на сборище. Он немного раскрыл полог шатра и наблюдал. Лицо его перекосилось наподобие театральной маски. Глаза ещё больше выпучились, будто сейчас выпадут. Взгляд безумен, только слюны не хватает. Мираль точно уверилась – это его рук дело, не без помощи Эгоистичной мандрагоры. Сердце бешено застучало, и кровь прилила к вискам, отбивая ритм в ушах. Если это предупреждение? Если он предупреждает, что так же разделается и с ней? Снова безопасность показалась такой слабой и далёкой. Раз Дития днём не заметили, он с лёгкостью сможет напасть тёмной ночью. Менестрель затряслась и обхватила себя за плечи.
Остальные не заметили смеха из кузницы или не подали вида. Нилай, по настоянию Винесы, попросил прощения у Рутама, и люди вернулись к прерванным занятиям. Из деревни вернулся паренёк с новой куклой, мало похожей на сломанную, но других не оказалось. Нилай вместе с игрушкой и семьёй зашёл в палатку Аразамасы, и как девочка отреагировала на куклу, Мираль уже не видела.
Менестрель забралась в повозку и занялась настройкой гитары. Мысли то и дело возвращались к произошедшему, и Мираль с опаской косилась на дальний угол поляны, где расположился ремесленный угол.
– Ты правда думаешь – это дело рук дело? – внезапно спросил Тепан.
Мираль испуганно отшатнулась. Девушка не слышала шагов, и это её насторожило.
– Ты как подобрался?
– Просто подошёл. Но кто–то слишком засмотрелся и меня не заметил. Ты уже несколько раз за сегодня будто в другом мире.
– В смысле?
Тепан постучал по боку кареты, усмехнулся и объяснил:
– Когда куклу эту нашли, побежала и стояла столбом, пока ведьма её не сожгла. Потом как Винеса речь закончила, ты оглядываться стала, словно мир не узнавала и что–то слышала. И сейчас вот засмотрелась, струны перебираешь, а происходящее не слышишь.
– Не правда, за уничтожением куклы я внимательно следила. Потому такой показалась. А после речи Винесы я его смех услышала. Только, видимо, одной мне слышно было.
– Вероятно. А что люди решили в повозках звуковой сигнал Афани установить, слышала? Вот, ты в это время провалилась в свой мир. Как только голова не отвалилась.
Мираль припомнила жизнь в Зимней бабочки. Там она тоже выпадала из реальности от усталости или лекарств, сейчас не так важно. Неужели она так сильно устала после концерта, что снова начала видеть что–то иное.
– Мне надо поговорить с Аразамасой, – решила менестрель.
– А на вопрос ответишь? – грустно спросил Тепан.
– Да, я его подозреваю. Не видел, Аразамаса свободна? А впрочем, сама вижу, они вышли.
Мираль положила гитару на пол кареты, заперла дверцу и направилась к ведьме, ожидая получить от неё ответ.
Когда Мираль вошла, Аразамаса развешивала пучки растений на стенах. Ведьма предложила ей сесть и продолжила занятие.
– Рассказывай с чем пришла и подробно. Я всё прекрасно слышу.
Менестрель слегка опешила. Она не представляла с чего начать. Потом выбрала драку после концерта и последующие ощущения вне реальности. Рассказала про лечение Люсава Демяновича и его коллеги, не упоминая про связь с тайным кланом. Перешла к описанию обмороков у Атальи дома и закончила сегодняшними событиями, пересказав свои ощущения и рассказ Тепана.
– То есть ты хочешь сказать, что тогда так сильно ударилась головой, что концерты на природе стали тебе вредны? – уточнила Аразамаса.
– Нет, мне кажется, здесь магическое влияние.
Ведьма рассмеялась, но уточнила:
– Какие симптомы из того, что ты не рассказала?
– Это тайна.
– Если скрываешь от меня, ничем не могу помочь. Если боишься ушей, палатка зачарована. Говори, или выход там.
Мираль взглянула на приподнятый угол палатки, откуда доносились голоса, потом на ведьму, спокойно развешивающую травы.
– Ты знаешь про тайные кланы? – осторожно спросила менестрель.
Ведьма на мгновение замерла, а потом продолжила развешивать.
– Знаю. Почти в каждом городе такие есть. Занимаются противозаконными опытами, но иногда у них выходят полезные вещи.
– В Манисте такой тоже есть. Прямо возле графа, а может и вместе с ним. Кто их знает. Лекарь, что лечил меня, один из них. Я подслушала разговор его и ещё одной женщины. Они хотят сделать из меня "куклу" – средство для возвращения здоровья графскому сыну и личного менестреля графа.
Аразамаса отложила траву и повернулась к гостье:
– Я их понимаю, такую жизненную силу ещё надо поискать. Не каждому даётся.
Ведьма взяла Мираль за запястья и закрыла глаза. Она замерла и, казалось, не дышала. Менестрель сначала внимательно следила за лицом Аразамасы, но оно не выражало эмоций. Тогда девушка перешла к изучению ската палатки напротив. Её украшали пучки сушёных трав, собранные прошлым летом. Над ними висели пять бубнов с перьями цветов от светло бежевого до чёрного. Сбоку от них располагались плетёные из разноцветных ниток квадраты и многоугольники. На сундуке стояли две картины на коже, верёвочками привязанные к деревянным рамам. Вокруг них расположилась деревянная посуда.
– Твоя кровь заражена, – неожиданно сказала Аразасама. Глухой и тихий голос напугал менестреля.
– И что теперь? – тихо спросила Мираль.
– Будем лечить. Я сделаю это не больно, но будет лучше, если ты окунёшься в в тишину.
– Засну? – не поняла менестрель.
– Нет. Я обездвижу тебя, так что всё тело станет не родным. И надену повязку.... Мне легче, когда за мной не следят, – добавила ведьма. – Согласна.
– Да, – коротко ответила Мираль.
Она не поверила. Конечно, Аразамаса будет делать, что лучше не видеть девушке. Что? Вскроет ей живот? Разрежет вены? От представившихся картин у менестреля закружилась голова.
– И не воображай, – резко сказала Аразамаса и надела на Мираль повязку.
После уложила на кровать. Пальцы ведьмы забегали по телу девушки. Сначала появилась тяжесть. Мираль решила пошевелиться, но это удалось с трудом. Прикосновения Аразамасы начали слабеть и исчезли.
– Что–нибудь чувствуешь? – спросила ведьма.
Мираль попробовала ответить, но не смогла. Язык, рот, лицо, да и остальное тело, её ничего не слушалось. Девушка перепугалась, это оказалось ещё хуже, чем во сне, когда попадаешь в ловушку и не можешь двигаться.
– Отлично. Не пытайся напрягаться и не бойся. Всё по плану. На сон моих сил не хватит, так что придётся полежать. Впрочем, ты и так никуда не денешься. А я поведаю истории от сотворения мира до наших дней. Не думай, я не исчезну.
Продолжая разговаривать, Аразамаса принялась колдовать. Мираль слышала звук переставляемой посуды, стук дерева друг от друга. Приглушённый удар металла о землю.
Аразамаса не прекращала рассказ. Мираль думала, что заснёт, но голос ведьмы постоянно менял ритм, не давал заснуть. Происходило это как–то слишком навязчиво. Менестрель решила, что спать ей нельзя и принялась повторять сказки и прислушиваться к окружающему миру.
Внезапно по рукам пошёл приятный холод. Что–то побежало по венам, тем синим линиям, что иногда проглядывали сквозь кожу. Приятная прохлада сменилась покалываниям, и вскоре к Мираль снова чувствовала себя. Пальцы ведьмы пробежались по телу.
– Чувствуешь?
– Д–да, – с трудом ответила менестрель. Язык слушался всё ещё плохо.
– Отлично. Речь восстановится через некоторое время. Пока просто лежи, радуйся тому, что у тебя всё есть. А мне надо прибраться.
Ведьма принялась шуршать и переставлять посуду. Мираль тем временем пробовала двигаться. С каждым разом получалось всё лучше. Когда Аразамаса разрешила снять повязку, девушка достаточно освоилась, чтобы сесть.
Рукав платья с правой стороны был присобран, а локоть замотан бинтом. Не сильно, слоя два–три, так что можно сгибать и даже двигать.
– Это надолго? – поинтересовалась Мираль.
– Нет, до утра. Ужинаешь у меня, а дальше можешь быть свободна.
– Почему ты взялась за лечение? Из–за клана?
– Это не твоё дело, – огрызнулась ведьма. – Да, чтоб они подохли! – крикнула она и выбежала из палатки.
Мираль удивлённо проследила за ней. После магическая усталость, решила менестрель.
В палатку осторожно заглянула Моряна с посудой в руках.
– Ведьмочка сказала тебе принести еды. Что это с ней?
– Устала, наверно. Она меня лечила, – Мираль показала на повязку.
– Не похоже на неё, – возразила кухарка. – Она не бывает такой бешеной.
– Я же не могла её так обидеть?
– Вряд ли. Кушай, я потом помою, тебе сейчас нельзя. Лучше сразу спать иди. Это Аразамаса сказала, – добавила Моряна, заметив удивлённый взгляд менестреля.
После ужина Мираль неспешно перешла в свою повозку. Аразамаса была права, сил у девушки совсем не осталось, голова кружилась, конечности мелко тряслись даже после сытного ужина.
Пока не стемнело, девушка решила не закрывать дверь, а наблюдать за лагерем. Долго отдыхать ей не пришлось. Вскоре подошла Мелана.
– Я по делу, но если не вовремя – так и скажи.
– Послушать могу, что–то делать – нет, – ответила менестрель.
– Я с предложением. Мечтаю играть на гитаре, но денег на наставника нет. Винеса упомянула о твоей тяге к знаниям. Быть может барабан или танец?
Мираль удивлённо замерла. Ей предлагали обучение танцевальному фехтованию в обмен на знания. Сами, просто потому, что она умеет играть. Девушке хотелось закричать от счастья, но она сдержалась.
– Я могу поделиться тем, чему меня обучили, но не больше. Я только получила грамоту, а тонкости образования мы не изучали.
– Мне бы для начала струны научится зажимать и бить по ним. А что взамен, барабан или танец?
– Танец, чему научите, – быстро ответила Мираль.
Мелана согласилась и попрощалась до утра.

На следующий день караван отправился дальше в сторону рудников. Мираль оправилась после лечения. Дети не вспоминали про испорченную куклу, развлекаясь с новой игрушкой Авесы.
Театр передвигался очень медленно. Ехали до обеда, после разбивали лагерь. Артисты репетировали Амаскани. Мираль разрывалась между учёбой и репетициями, продвигаясь везде потихоньку. Отец в юные годы учил её фехтовать, чтобы менестрель могла дать отпор. Сейчас знания весьма пригодились и облегчили обучение. Мелана постоянно хвалила за успехи, и сама успешно справлялась с заданиями, то и дело жалуясь на резь в пальцах. Струны гитары больно впивались с мягкие пальцы, оставляя лёгкие порезы. Мираль уже давно нарастила твёрдые мозоли на подушечках и теперь усиленно вспоминала, чем её лечил наставник в первое время.
В двадцатых числах Ранневсхожня театр прибыл к селу рудокопов. Расположились на большой поляне возле длинного забора. Акитор в компании кузнецов ушёл договариваться. Вернулся он достаточно быстро вместе половиной села, если не больше. Все стало интересно, кто прибыл.
– Веселье! Веселье! – закричали дети, увидев разноцветные повозки. – Магия! Веселье!
Акитор отозвал Мираль в сторону, оторвав от созерцания встречи двух культур.
– У них тут завели новые правила, покупка металлов только через смотрителя – местного барина. К нему надо идти договариваться, а Винеса, сама видишь – беременна. Я не могу с ней отправиться, а без женщины нормального разговора не выйдет. Обычно Винеса мне подсказывала, что и как говорить. Из грамотных только ты у нас остаёшься.
– Пойдём, – согласилась Мираль. Ей было всё равно, чем заняться в этот вечер.
Мираль накинула куртку, и вместе с Акитором и Лекидом отправилась через село к барскому дому.
– Надо договориться о цене на железо. Цену Лекид будет отслеживать. Второе – о представлении, селяне не против, но если барин запретит, ничего поделать не смогут. На месте разберёшься, когда и что подсказать, чтобы мы грубыми не показались, – объяснял по пути Лекид.
– Вы? Грубыми? – удивилась менестрель.
– Ну наукам мы не обучены, гладких речей вести не умеем, только сценарию. А барин может новое что–нибудь подкинуть.
Мираль покачала головой. Всё же отсутствие образования не повод занижать свои знания. Тем более разговор прошёл хорошо, Мираль только пару раз подсказала, а остальное время общался Акитор. Речь его вполне соответствовала месту и не вызывала нареканий. Цену удалось сбить до приемлемой и получить разрешение на завтрашнее представление. Об этом Акитора на обратном пути сообщил старосте, который сразу пригласил гостей на ужин. Так что в лагерь вернулись уже в темноте.

Селянам решили показать Амаскани, танцы с флагами и иллюзии Аразамасы. Весь реквизит люди понесли на себе, а переоделись ещё в лагере. Довольные дети подхватили вещи Аразамасы, которая назначила их своими помощниками. Весело поющую процессию снова встречали всем селом. Люди выходили во дворы, махали руками, всячески выражали одобрение.
По приказу старосты для гостей установили четыре столба и между ними протянули верёвки, обозначив задник сцены. Пока раскладывали реквизит, вокруг крутились будущие зрители. От них осторожно отделилась женщина. Она осторожно спросила что–то у Рутама, тот показал на Аразамасу. Женщина нерешительно оглянулась, решилась и приблизилась к ведьме.
– Мне сказали, вы маг? – тихо спросила она.
– Допустим.
– Вот здесь всё, что мы накопили. Понимаете. У меня сын, единственный. Остальные не выжили, а он остался. Один, самый поздний, самый любимый. Вот ему сегодня пять лет исполняется. Если не побрезгуете, устройте ему магию на день рождения. Вот насколько тут есть денег, – женщина протянула кошелёк.
Аразамаса приняла его и пообещала зайти после основного представления.
– Мы на соседней улице в четвёртом доме живём, – сообщила селянка и быстро ушла. У края площади её ждали муж и сын. Женщина им кивнула.
Ведьма тем временем раскрыла кошелёк.
– Они либо копили со свадьбы, либо приторговывают железом на стороне, – присвистнула она.
– Я тоже такое устрою своему малышу, как подрастёт, – всхлипнула Винеса.
Аразамаса высыпала серебряные монеты на ладонь, отсчитала половину и протянула Винесе.
– Мой взнос в общак. Мираль, я знаю, ты хочешь подзаработать, – весело сообщила ведьма.
– Хочу? – удивилась менестрель.
– Да. Будешь играть на гитаре, а Везав на скрипке. Алекара и Авеса будут помощницами. И каждому по монете. Серебряной.
Мираль согласилась. Аразамаса отвела созданную группу в сторону, и объяснила план.
После основного представления, девочки побежали искать нужный дом. За ними не спеша двинулись остальные. На углу ведьма попросила спутников остановиться и выглянула. Дождалась пока дети с шумом убегут дальше по улице, и продолжила путь.
Заказчики стояли на крыльце.
– Наш только что гулять удрал, – грустно сообщила мать.
– Знаю. Это мои помощницы, – ответила Аразамаса. – Где будет представление?
Родители растерянно переглянулись.
– Здесь можно, – мужчина показал на небольшой дворик, ограниченный забором, домом и огородом.
– Ясно. Мираль, прячься справа от ворот, Везав – слева. Не шевелитесь, сейчас я вас закрою.
Аразамаса махнула руками. По ощущениям всё осталось как прежде, только хозяева охнули. Ведьма осталась довольна произведённым эффектом. Присев возле Мираль, Аразамаса крикнула петухом, достаточно натурально, так что на неё зло покосился настоящий и нахохлился, собираясь прогнать соперника.
На улице послышался топот.
– Вот, видите, Пашка, и он орал, – сказал мальчик. – Странно, что вы такого не слышали.
– А курочки как смешно кричат, – весело крикнула Авеса.
И девочки стали кудахтать, почти как куры.
– Пора, – шепнула Аразамаса и быстро выбралась из укрытия.
Девочки, увлечённые игрой, подбежали к ней. Руки они согнули к подмышкам и махали ими как крылышками.
– Смотрите, какие курочки, – хмыкнула Аразамаса. Девочек окутал синий туман. Настолько плотный, что они спокойно спрятались возле Мираль и Везава. На их месте появились две настоящие курицы.
– Эй, – испуганно крикнул мальчик. – Они не курочки!
– Да? – удивилась Аразамаса и снова создала туман.
Девочки вернулись к ней. Когда туман рассеялся, Алекара начала делать вид, что играет на гитаре, а Авеса, что на скрипке.
– Да, мы не курочки, мы – мызуканты, – серьёзно ответила Алекара.
– Это глупо, – возмутился мальчик. Он всё ещё стоял на улице.
– А так? – спросила Авеса.
Это была команда. Мираль и Вязав заиграли на инструментах.
– Я тоже так хочу! – крикнул малыш.
Аразамаса махнула руками. Туман снова скрыл девочек. Когда она рассеялся, девочки перестали делать вид, что играют.
– А не боишься? – хитро спросила Аразамаса. – Тогда входи. Здесь тебя ожидают настоящие чудеса и магия, что случаются раз в жизни под день рождения.
– Ух ты! – восхитился ребёнок и вбежал во двор. – Вы тоже умеете колдовать? – спросил он девочек.
Те ответили отрицательно.
– Мы всего лишь скромные слуги Великой Аразамасы.
– Ты хотел поиграть на инструменте, – напомнила ведьма. – Что выбираешь – скрипку или гитару?
– А можно рожок? Тогда скрипку.
Аразамаса показала как надо держать руки и дала сигнал. Мальчик изобразил игру, а Везав озвучил. Дальше ведьма показывала фокусы с участием помощниц и без них. Исчезали и появлялись цветы, взлетали птицы и взрывался фейерверк. Громкий смех привлёк соседей, которые смотрели на представление из–за забора, тихо комментируя и хлопая. Аразамаса их не замечала, обращалась только к мальчику и его родителям.
Когда всё закончилось, мальчик поблагодарил ведьму, но попросил больше не превращать своих помощниц в птиц.
– Но это же весело, – возразила Авеса.
– Вам весело, а мне страшно стало. Были друзья, бах, и птицы. Это злое заклинание.
Аразамаса только хмыкнула. Она дождалась, пока все разойдутся, и сняла заклятие с музыкантов.
– Можете подниматься, – разрешила ведьма.
– Легко сказать, – проворчала Мираль. За время представления она отсидела всё.
Спина сильно разболелась от длительного общения с неровным забором. Деревянный чурбачок не помог от онемения ног. Пришлось хорошенько размять конечности, и только потом идти в лагерь. Вязав чувствовал себя примерно также. Мираль слышала, как он обещал себе больше не соглашаться на ведьмины подработки.

Остальные главы

@темы: Мираль, Сочинения