09:58 

Мираль. Глава 11

Елена Гельтищева
Медленно иду к своей мечте
Продолжение истории про Мираль. Первый черновик.:)

Следующие два дня вся усадьба готовилась к празднику. То и дело приезжали повозки с украшениями и едой. Слуги постоянно кричали друг на друга и бегали по поручениям. Граф с супругой составляли праздничное меню и оформление всей усадьбы. По замыслу собирались украсить не только дворец, но дальние уголки парка, куда смогут зайти даже простолюдины.
Начали прибывать и бродячие труппы, и одинокие актёры. Их всех селили в северный сарай за усадьбой, отделанный специально для таких гостей: два этажа с общими коридорами и небольшими каморками, куда селились лицедеи без фургончиков. У кого были палатки или домики на колёсах располагались на трёх полянах вокруг сарая. Днём все репетировали, а по ночам устраивали концерты или соревновались между собой. Мираль проводила у них почти всё время – кроме трёх часов репетиций с Сотялавом и ночного сна. Она не только перенимала опыт старших коллег, но и чувствовала себя в безопасности среди такого количества вольных людей.
Во время репетиций сначала Вевол, после Сотялав интересовались дальнейшими планами девушки. И оба раза в комнате присутствовали все нянюшки мальчика. Мираль ответила как и решила – поедет она в свите князя, той его части, что прибивается обычно после всяких мероприятий.
– А если князь захочет вас в ближайшую свиту, как обеденного менестреля? – поинтересовался маленький граф.
Мираль почувствовала, как лицо начало пылать. Такой поворот она не предполагала, но если он вдруг случится, как быть? Все в усадьбе в курсе её планов, и если девушка обманет князя, будет очень плохо. Даже если это ложь ради спасения.
– Надеюсь, не захочет. Менестрель на обед – очень скучное блюдо, – ответила Мираль.
– Совсем не скучное! – возмутился мальчик. – Это очень здорово обедать под песни менестреля.
Девушка не ответила, а предложила продолжить репетировать, пока есть время. Сотя её поддержал и заиграл на флейте.

Поздно вечером Селана, по её словам, еле отыскала "неуловимую менестрельку". Служанка договорилась с трубочистом о передаче записке Аталье.
– Представляете, у нас в дымоходе кости застряли. Большие такие, по середине трубы. Может порчу кто наслал – не могли они там так просто застрять, – поделилась Селана новостями. – Трубочист уже думал скалолазов вызывать надо, чтобы они по верёвке туда спустились и раздробили. Жуткое дело. Весь день провозился, но теперь готов ехать обратно и отвезти вашу записку.
Служанка поманила Мираль за собой.
– Он ночью поедет? – удивилась менестрель.
– Что ему тут делать? – в свою очередь удивилась Селана. – Платить лишнее их Сиятельство не намерен. И так провозились дольше обычного. Вот и наш трубочист.
При этих словах мужчина оторвался от бадьи, где умывался и поздоровался с Мираль. В темноте девушке показалось, что он весь чёрный, но когда они отошли к фонарю, Мираль заметила, это отдельные сажевые пятна на лице и руках создают такое впечатление. Девушка передала ему записку для Атальи с просьбой обязательно передать её завтра. Трубочист дал слово, а Селана добавила, что ему можно верить. Мираль приняла обещания, хотя в глубине души у неё было не спокойно.

* * *

Утром двадцать второго сразу после завтрака менестрель попросила у графа аудиенцию без уверенности, что её выслушают. К радости девушки, Севолод Корелович согласился. Когда они остались одни в обеденном зале, Мираль попросила рассчитаться с ней сразу по окончании выступления и отпустить.
– Гмм… Честно говоря, я думал, вы наоборот решили остаться, – заметил граф, – а не сбегать раньше времени. Быть может, вы всё же передумаете.
Мираль смущённо улыбнулась.
– Столь юному и неопытному менестрелю как я нужна практика в мире, чтобы песни складывались и музыка лилась. Внешняя свита князя – очень подходящее место.
– Согласен, это весьма разумное решение. Так почему же вам надо получить расчёт сразу, а не с утра?
– В Манисте осталась моя повозка. Чтобы всё успеть, мне необходимо рано утром как откроется конюшня забрать её, тогда я успею присоединиться к процессии, – объяснила девушка. Она очень надеялась, что ей поверят. Даже сцепила руки в замок и слегка наклонила голову.
Севолод Корелович задумался и начал барабанить пальцами по столу. Чем дольше он думал, тем сильнее билось сердце девушки.
– Кроме того, насколько я помню, вы просили не разбивать ваше выступление. Не много ли просьб от девушки, неопытного менестреля, чьё лечение я оплатил? – Граф пристально посмотрел на Мираль. Та почувствовала как запылали уши.
– Но я не стану препятствовать юной и сообразительной даме, – сказал Севолод Корелович после недолгого молчания. – Вы сможете получить расчёт сразу после своего выступления, я передам управляющему. Теперь можете быть свободны.
Мираль поклонилась и вышла.

Во всей усадьбе чувствовалось приближение праздника. Залы и коридоры украсили букетами и бумажными фигурками. Во дворе появились беседки, столы, скамьи и аттракционы. В глубине парка установили сцену. Мираль услышала, как там репетируют.
Распорядитель праздника остановил девушку на пути к воротам и объяснил порядок выступления. Её часть была ближе к ночи, когда действие с летней сцены переместится большой зал.
– Когда выступает Сотялав? – поинтересовалась менестрель.
– О, юный граф не выступает. Он изъявил желание исполнить мелодию первого танца для жениха и невесты, мы все ждём предложения Ленисара. Мелодия будет исполнения в самом начале бала, до вашего выступления.
– Во сколько мне следует быть готовой?
– Вам сообщат перед выступлением, – ответил распорядитель и ушёл в сторону актёрской поляны.
Мираль тяжело вздохнула. Сразу после обеда придётся взять гитару и готовиться в любой момент выходить на сцену. Или играть из ложи, девушка не разобралась где что будет происходить. Сейчас же ей требовалось встретить Аталью. Мираль поспешила к воротам, куда в данный момент входила гусляр.
– Муж? Здесь? – резко спросила девушка.
– Только отъехал. В чём дело? – поинтересовалась Аталья.
– Надо догнать, – сообщила Мираль и выбежала на дорогу. Там несколько повозок удалялись прочь от усадьбы.
Девушка бросилась за ними следом. И услышала громкий свист за спиной. Одна из повозок на него отреагировала и остановилась. Мираль быстро её догнала и, схватившись за дверцу, отрывисто спросила:
– Вы? Муж? Атальи?
– Да, что случилось? – поинтересовался мужчина.
Девушка не ответила. Она крепко схватилась за дверцу и шумно глотала воздух, стараясь унять боль в боку и резь в груди.
Сердце бешено колотилось, больно отдавалось в висках и ушах, которые, казалось, вот–вот лопнут.
– Мираль, что такое? Почему вы висите на повозке? – спросила Аталья. – Всё в порядке? – уточнила она, видя что девушка никак не реагирует.
Мираль кивнула.
– Тогда залезай, – скомандовала гусляр.
Мираль отдышалась и взобралась на козлы. Аталье места не хватило, и она влезла в повозку.
– Мне необходимо этой ночью или утром уехать из города, но я не могу отлучаться из замка, чтобы забрать повозку из конюшни, – сказала Мираль вознице. – Вы можете её забрать? Я дам доверенность и деньги. Я писала про это в бумажке...
– Так вот что там было написано, – воскликнула Аталья. – Я побоялась её показывать кому–либо и всё гадала.
–Точно, как я могла забыть, – смутилась Мираль.
Гусляр только махнула рукой.
– Для прекрасной девушки, я могу забрать что угодно, – ответил муж Атальи. Говорил он тихо и шипел почти на всех согласных. – Что мне сказать на конюшне?
– Лошадь и повозка на имя Мираль Аленовны Клёновой, и отдать деньги и доверенность.
– Погодите, вы собрались ночью уехать из города? – сообразила гусляр. – Это опасно. Даже если не принимать в расчёт стражу. Они обязательно заинтересуются – почему юная девица покидает город среди ночи.
– Я пережду где–нибудь до утра, а как ворота откроют и поеду, – уточнила Мираль.
– У нас переночуете, – решила Аталья. – Руд завезёт коляску во двор, хозяйка не будет протестовать, мы там нашу иногда оставляем. Как солнце озолотит башню, поедете дальше.
Девушка с радостью согласилась на предложение. Она объяснила, как опознать карету и лошадь на конюшне. Рудам забрал деньги и доверенность и уехал.
– Жизнь у вас здесь не скучная, – заметила Аталья по дороге к усадьбе.
– Да, скучать не приходится. Особенно в ядовитой оранжереи. В переносном смысле, – добавила Мираль.
Ей хотелось намекнуть, но не рассказывать обо всём здесь. Аталья её поняла. Или Мираль это только показалось.
Смотреть на сцену Аталья не захотела, и женщины сразу отправились к общему костру на лицедейской поляне. Там группа менестрелей что–то громко обсуждала. Мираль ещё не разобралась что, как Аталья подтолкнула её ближе, шепнув "слушай".
Девушка прислушалась. Люди обсуждали предстоящий Голос Ундины и даже назвали время и место проведения. Второй месяц осени на Скалистом острове.
– Только никому опять не удаться превзойти этих скалистых певуний, – заметил один из обсуждающих. – Даже если мы объединимся и станем выступать командой, нас обойдут.
– Чем же так хороши эти дамы? – поинтересовалась Мираль.
– Это их мир, их дом, – ответил мужчина с пастушьей сумкой, перекинутой через плечо. Не будь на шее пяти панфлейт, его можно было принять за пастуха, а не вольного актёра. – Они танцуют вместе с ветром и поют с бурями. Говорят, сами ундины учат их петь.
– А без танцев не обходится ни один житель острова, иначе дома промерзают насквозь, настолько там сильный холод, – добавил его сосед. – Их танцы настолько живые и страстные, что лёд вокруг тает от жара.
– Это вообще как? – не поняла Мираль.
Люди переглянулись и задумались. Слишком тяжело оказалось выразить словами то, что каждый из них когда–то сам видел.
– Танец может быть любой, – наконец ответила женщина с гитарой, украшенной зелёным бантом. – Даже парный. Но в него необходимо полностью вложиться. Словно, он часть тебя, как походка или голос. Будто ты не выступаешь, а занимаешься любимым делом. Самым любимым в жизни. И эти девушки… они словно идеал. Никто из нас не достиг гармонии с собой, а у них получилось, это видно. Там не лицемерие и притворство ради победы, а сама жизнь ради самовыражения. Это тяжело объяснить, проще увидеть и станет всё понятно.
Мираль кивнула, хотя поняла только про гармонию, найденную островитянками. Но она с трудом представляла, как можно петь, играть и танцевать настолько естественно, как и дышать.
– Впечатлились? – шёпотом поинтересовалась Аталья.
– Не совсем. Тяжело осознать информацию, – призналась Мираль. – Как это быть идеалом во всём сразу?
– Думаю, это всего лишь ощущение. Эти девушки не покидают пределов острова, с рождения привычны к лютому холоду и ветру. Дома, как известно, и камни помогают. Шансы могли бы уравняться здесь, в Прекрасе или Венисае.
– И никто не пробовал натренироваться для холодных выступлений? Довести до совершенства?
– Пробовали… наверно.
– Да не выходит путного из этих попыток, – заметил мужчина, похожий на пастуха. – Песенные жалейки получают лоазцы, танцевальные – венисайцы, музыкальные – прекрасцы. Среди остальных народов награды делятся непредсказуемо, а вот среди этих троих – одинаково каждый год.
– И никто не пробовал поучиться у соседей? – заинтересовалась Мираль, вспоминая видение.
– Будут они учиться, – хмыкнула пожилая женщина рядом с девушкой. – Это почти что расписаться в беспомощности собственных мастеров. Я б не опустилась до такого. Да никто не опустится.
Мираль почувствовала как краснеет. Ей наоборот идея поучиться у лучших в своём роде показалась заманчивой, а причём тут гордость патриота и беспомощность мастеров ей было не понятно. Опять некие усложнения из этикета.
Спросить об этом у Атальи девушка не успела. На поляну прибежала Селана и потребовала Мираль отправится к парадному входу.
– Зачем? – удивилась менестрель.
– Она подъезжает, – ответила служанка.
– Кто она? И причём тут я?
– Ну невеста графа. Всем приближённым к семье надлежит встречать дорогую гостью, – объяснила Селана. – Идёмте, иначе Севолод Корелович рассердиться и на вас и на меня.
Мираль повиновалась. Не хватало ещё рассердить графа в последние часы.
Селана подвела менестреля к перилам главного входа, где уже стояли дворецкий, управляющий, учитель и несколько лакеев. Пришли они как раз вовремя. На главную аллею выехала карета, а лакеи схватились за ручки, готовые открыть двери.
Кучер остановил лошадей напротив крыльца. Два лакея сразу подбежали, чтобы помочь гостям, а те, что были у дверей, распахнули их выпустив семью графа наружу. "Неужели они там стояли всё это время?" – удивилась Мираль. Этот этикет выше её понимания.
Севолод Корелович между тем спустился к гостям, что уже вышли кареты – граф с женой и дочерьми, одна из которых была невестой Ленисара. Хозяин дома горячо поприветствовал приехавших и пригласил в дом. Слуги низко поклонились гостям и замерли.
Когда господа поднялись на крыльцо, Мираль расслабилась и облокотилась на перила, предвкушая посиделки с менестрелями, когда дверь закроется. Но у самого входа Севолод Корелович остановился.
– Позвольте вам представить наставника моего Сотялава – Вевол Севолодович, – граф махнул рукой, и учитель быстро поднялся на крыльцо. – Весьма образован, хоть и молод. Мэрана сможет продолжить обучение у него, в этом не сомневайтесь. Мираль Аленовна – в данный момент исполняет обязанности придворного менестреля.
Мираль от неожиданности чуть не упала, но схватилась за поручень. Придворный менестрель! Какой двор? Может сразу назвать её царским? Не мелочиться же в таких пустяках. Девушка не разобралась, что её больше возмутило – статус, которым её наделил наниматель, или тон, каким он представил её, точно Мираль уже подписалась на вечное служение. Как можно спокойнее девушка обошла перила и, поднявшись, встала рядом с Веволом.
– Неожиданно, – сообщил гость, граф соседних земель Семярудский. – Вы, Севолод Корелович, признаюсь, обошли остальных соседей. Юная дева, вы действительно занимаете это место?
Мираль чуть было не дала отрицательный ответ, но во время остановилась. От неё явно ожидали поддержки.
– В данный момент – да, – ответила менестрель.
– Надеюсь, вы поразите нас сегодня игрой. Так ведь, сват?
– Внепременно поразит, – ответил за Мираль Севолод Корелович, уводя гостей в дом. – Вы представляете, царским указом запрещено менестрелям преподавать. Из–за этого мой Сотенька не может научиться игре на гитаре…
Дверь за господами и лакеями закрылась. Менестрель развернулась и уже начала спускаться, как Вевол её остановил.
– Вы твёрдо решили покинуть Бабочку?
– Конечно, – ответила Мираль.
– И не можете задержаться?
– Здесь нечему меня задерживать.
Девушка развернулась и быстрым шагом отправилась на поляну. "Вот ещё поклонник выискался", – хмыкнула менестрель. – "И ведь в курсе, что я помолвлена. Во время оказанная помощь не повод для влюблённости". Мираль радовало, что уже завтра она покинет этот дворец, людей и заговорщиков Мандрагоры. Последние сейчас при дневном свете не казались столь страшными, но девушка помнила о необходимости быть осторожной.
Обитатели поляны уже начали неспешно перемещаться к сцене. Вскоре ожидали прибытия остальных гостей. Их предстояло развлекать гимнастам и фокусникам.
– Распорядитель сказал, наше время вечернее. Можем сделать вид, что мы гости–зеваки и пойти гулять по парку, – предложила Аталья.
– Только не будем заходить в глухие места, – согласилась Мираль.
Гусляр закрепила инструмент на спине и вышла из "загончика", как назвала она лицедейскую поляну.
– Не думаю, что найдём здесь глухие места. Они чем–то пугают?
– Пока я здесь, я ни в чём не уверена. Но лучше не ходить, – заметила Мираль.
Она надеялась, что Аталья всё поняла, и не будет расспрашивать. Не сейчас, по крайней мере.
Если гусляра и мучили вопросы или сомнения, то она этого не показывала. Наоборот, рассказывала о прошлых праздниках, вытаскивала участвовать в конкурсах и аттракционах для простолюдинов. Они весело провели время и заработали мелкие презенты. Мираль благополучно пропустила время обеда, заменив его бесплатной похлёбкой из капусты и риса. Впрочем, сегодня обеда могло и не быть, кто знает как там с расписанием кормления в праздничные дни.
На поляну женщины вернулись под вечер, когда солнце уже близко подошло к деревьям. Селана уже караулила Мираль возле костра, чтобы напомнить про танец жениха и невесты.
– Он уже скоро начнётся. Сейчас господа вернулись и полдничают. У вас совсем немного времени на подготовку. Надеюсь, успеете. Сами виноваты, что так долго гуляли, я уж больше часа у костра сижу, – без умолку тараторила Селана по дороге в комнату Мираль.
– Сколько у меня времени? – поинтересовалась Мираль.
– Около получаса.
– Отлично, как останется четверть, стучите, – приказала менестрель и захлопнула дверь комнатушки.
Почти всё отведённое время Мираль потратила на причёсывание разлохматившейся косы. И только в последние минуты переодела платье и настроила гитару.
– В зал тайным путём. – Селана потянула за подсвечник и отворилась дверь.
Девушки зашли в ход освещаемый тусклыми чашами с огнём. Селана нажала на полку, и дверь вернулась на место. Мираль заметила отсутствие пыли – тайным ходом часто пользовались.
Ход постепенно расширился и вывел в ложу для оркестра. Музыканты и Сотялав уже сидели на местах и ждали сигнала. Мираль присела возле мальчика на свободный стул. Селана пожелала им удачи и убежала.
– Смотрите, Мираль, вон мой брат. Видите прелестную розу в его руке, он сам сделал её. Красиво, не правда ли? – поинтересовался мальчик.
Менестрель согласилась, что роза красива, и даже мила. Ленисар крутил её в руках и, по всей видимости, сильно смущался. Не каждый день ему приходится просить руки соседской графини.
Вот двери распахнулись, и в зал зашла Мэрана. Одна, без семьи или служанок. Она сделала несколько шагов и обернулась к дверям, которые закрылись за спиной. Вздохнула, поправила прядь и повернулась к Ленисару. Юноша спрятал розу за спину и замер. Они так и стояли друг против друга, не решаясь двинуться или сказать слово.
– Глупо как–то, – наконец не выдержал Ленисар. – Всё уже решено и готово, а мы стоим и не можем ничего сказать.
– Правда, зачем этот ритуал, если всё решено? – робко спросила девушка. Влюблённые говорили тихо, но зал специально сделали, чтобы усиливать звуки, так что в ложе было всё прекрасно слышно. "Как и ложу", – подумалось менестрелю, все здесь замерли и боялись пошевелиться.
– Проверка на смелость, Мэра. Мне кажется, я забыл нужные слова. Совершенно забыл.
Юная графиня нервно рассеялась. К ней присоединился Ленисар. В этот момент розочка выскользнула у него из рук и со звоном удались о пол. Мэрана вздрогнула и замерла, точно девушка, застигнутая на воровстве. Ленисар упал на колени подхватил цветок, оставшийся целым после падения. Повернулся к графине и протянул подарок.
– Мэрана, я прошу тебя стать моей женой, – хрипло сказал юноша.
– Я согласна, – тихо ответила девушка, принимая подарок.
– Я согласна, – повторила она громче, протягивая руку жениху.
Тот поцеловал кисть, не вставая с колен. Сразу зазвучали аплодисменты, из–за шторы, покрывающие стены упали, открыв свидетелей этой сцены – всех господ, приехавших на праздник. Как только аплодисменты стихли, мажордом вышел на середину зала и объявил первый танец жениха и невесты. По его команде Сотялав и Мираль заиграли.
Ложа наполнилась мелодией, которая убежала дальше в зал. Менестрель перебирала струны и наблюдала за танцующей парой. Ленисар подал руку невесте, когда она её приняла, взял вторую, и влюблённые закружились в центре комнаты. Они то замедлялись, то ускорялись, следуя за музыкой.
Сотялав, казалось, совсем забыл про брата, он играл, закрыв глаза, и будто впал в транс. И только слегка покачивался в такт мелодии. Но стоило мелодии закончиться, как мальчик ожил и вскочил, что поскорее спуститься в зал. Мираль он потянул за собой. Мажордом тем временем объявил бальные танцы, и музыканты взялись за дело.
Сотялав вывел Мираль по другому ходу, тоже какому–то тайному. Они оказались в зале точно позади двойного трона, который в данный момент занимали князь с супругой.
Девушка осторожно отвела мальчика подальше от трона и спросила может ли идти отдыхать.
– Конечно, – разрешил ребёнок. – Только сначала я представлю вас князю.
– Вы, – удивилась Мираль.
– Почему нет? – беззаботно спросил ребёнок. – Идёмте.
Но менестрель попросила подождать. Ей требовалось закрепить гитару, чтобы она не била по спине во время движения. Пока Мираль этим занималась, к ним подошла Натеся Веминовна.
– Сотенька, вот ты где, мой хороший. Пойдём, бал не место для такого юного мальчика.
– Я уже достаточно большой, чтобы здесь остаться, – возразил маленький граф. – Родители дали согласие.
– Мне про это ничего неизвестно, уж не начали вы врать, юноша? – нахмурилась нянюшка.
Мальчик возмущённо сморщил лицо, словно, собирался расплакаться.
– Я. Никогда. Не вру, – сообщил он надрывающимся голосом. – Ты жестокая!
Сотялав схватил Мираль за руку и потянул в сторону трона, куда как раз подошли его родители и беседовали с княжеской четой.
Пока они шли мальчик жаловался на няню, которая в последние дни начала упрекать его в действиях, противоречащих кодексу добрых людей.
– Она больше меня не любит. Мне кажется, что я вот–вот возьму и сделаю то, в чём меня подозревают, чтобы это стало правдой.
– Не стоит, – заметила Мираль. – Просто не принимай к сердцу все её замечания. Представь, что это проверка.
– Это жестокая проверка, – всхлипнул Сотя и уткнулся в материнскую юбку, ведь именно в это время они подошли к трону.
– Сотюшка, это ты, – улыбнулась Леравида Регасимовна. – Господа, вы помните нашего младшего наследника Сотялава? – обратилась она к князьям Марольским и подошедшей к ним девушки, вероятно дочери князя.
– Помню его совсем крошкой, – ответила княгиня. – Он всё играл с игрушечными инструментами.
– Теперь у меня настоящие инструменты, – улыбнулся мальчик и показал свою флейту.
– Да, Атонина Суземовна, – подхватила графиня. – Мелодию танца жениха и невесты исполнил мой сын вместе с нанятым менестрелем.
Женщина подманила рукой Мираль, которая отошла в сторону на время разговора. Менестрель приблизилась и поклонилась.
– Мы восхищены игрой вашего сына и менестреля, – ответил князь. – Сколько ему? Двенадцать? Года через три лично порекомендую его к царскому двору. А вас, тяэли, я надеюсь ещё услышать.
Мираль поклонилась ещё раз и сообщила о своём участии в вечернем концерте. После чего девушке разрешили удалиться. Аккуратно пробираясь через зал, Мираль встретилась в Натесей Веминовной.
– Где Сотя? – спросила женщина, резко схватив Мираль за локоть, так что девушка вскрикнула от боли.
– С родителями и князем беседует, – ответила менестрель.
Её отпустили, но Мираль до самого выхода ощущала на себе злой взгляд главной нянюшки. Девушки было не понятно поведение Натеси Веминовны. То ли она так переживала за обречение случайно девушки на гибель, то ли чрезмерно беспокоилась за здоровье воспитанника.

* * *

Вечернее выступление Мираль прошло с большим успехом. Гости и слуги аплодировали ей, а потом Селана подвела менестреля к князьям.
– У вас великолепный голос. Удивительно, какое сокровище оказалось в глубинке. Из какого вы княжества? – поинтересовался Патерей Веланович.
– Из вашего, – ответила девушка. – Я дочь сотника из Алидвы Алена Клёнова.
– Истинно удивительно, какие голоса живут на берегу моря. Возьмите это кольцо, как символ нашего благословения. Надеюсь, оно поможет в пути.
Мираль взяла украшение протянутое князем – серебряное колечко с голубым камнем. Девушка поблагодарила господина за подарок и удалилась. Она хотела скорее взять деньги и вещи и покинуть Летнюю Бабочку.
Распорядитель не сразу согласился отдать ей зарплату. Мираль устала просить и развернулась, чтобы найти графа. Только тогда мужчина сказал "хорошо" и выдал причитающуюся сумму. Менестрель прикинула всё ли ей заплатили, а после побежала к воротам, где её уже ждали Аталья и Рудам.
– Готова? – спросила гусляр, открывая дверцу кареты.
Мираль кивнула. Аталья взяла у неё гитару и пристроила у стенки. Под сиденье положили сумки. Как только женщины сели, Аталья подала знак, и повозка тронулась. Мираль затряслась и тихо рассмеялась. Ей не верилось, что усадьба так легко отпустила её. До окончания срока договора оставалось часа четыре, но ей спокойно выдали деньги и отпустили. Но как отреагирует князь, если ему передали о желании присоединиться к его свите? Возможно, решит, она погибла в пути. В таком случае завоевать популярность в Марольском княжестве не удастся. Обидно, но не страшно, есть и другие. Без княжьего содействия тоже можно обойтись, а его благословение у Мираль имеется.
Несмотря на приближение лета, вечера всё ещё оставались прохладными. Аталья извлекла пледы, уже рваные и грязные. Ворча, что надо бы постирать, да времени нет, она укутала в один подругу, другим укрылась сама. Мираль тихо её поблагодарила и закрыла глаза.
В пути девушка задремала и очнулась уже в городе, когда повозка загромыхала по мостовой. Шевелиться абсолютно не хотелось. Мираль только приоткрыла глаза, заметив тусклые огни фонарей на улицах. При закрытых глазах их свет казался ярким и слепил.
Вскоре повозка остановилась. Мираль нехотя зашевелилась. Аталья помогла ей вытащить вещи и взяла половину. Она первой поднялась на крыльцо и открыла незапертую дверь. Рудам в это время щёлкнул хлыстом и уехал. Женщины поднялись на второй этаж. Там гусляр постучала в дверь специальным стуком, из–за которой раздался тоненький голосок:
– Час–то поздний, наши дома.
– Ваши дома, наши – нет, – ответила Аталья. – Гусли спать совсем хотят, а не слушать маленьких ребят.
Послышался звук отпираемого замка.
– У папы же ключ есть, – недовольно сказала сонная девочка.
– Папы с нами нет, – ответила Аталья, заходя в квартиру.
Мираль зашла следом, и девочка заперла за ними.
– Где он?
– Повозку отвозит. Расстели гостевую постель... пожалуйста.
– Я уже сплю, – возмутилась девочка, но пошла исполнять поручение матери.
Аталья тем временем провела Мираль на кухню.
– Отсюда не видно, карета твоя во дворе стоит, целая, невредимая. И конь. Руд ими всё восхищался. Знатный мастер, говорит, создал. Завитки, украшения, всё как живое, с большой любовью сделано.
– Жених мой сделал, – с гордостью ответила гостья.
– Видно, видно, в каждой частице кареты. Это не мои слова, мужа.
– Маа, я застелила. Папа скоро будет?
– Как из ночной. Иди спать к сёстрам. – Аталья поцеловала дочь, и та убежала в комнату.
– Есть будешь? Голодная небось после концерта? – обратилась гусляр уже к Мираль. Та кивнула.
Пока Аталья готовила, гостья пересказала все события последних дней и свои планы. Женщина несколько раз переспрашивала, когда Мираль сбивалась и начинала рассказывать что–то новое, забыв про предысторию.
– Да, исчезнуть отсюда хорошее решение. Мы знаем про Эгоистичную мандрагору, но не знаем кто там за чем стоит. Кто может выдать, а кто не предаст. Даже в некоторых семьях нет доверия из–за этой секты. Не говори куда едешь.
– Я и сама не решила в какую сторону отправлюсь. Думаю держаться возле людей, так хоть они защитят. Если орать громко.
Аталья с ней согласилась, но убедила выехать после восхода, когда ворота откроют, и девушка в коляске не вызовет подозрений.
Сразу после ужина Мираль, не умываясь, легла в приготовленную постель – несколько шкур, покрытых плащом. Подушкой служила сумка с одеждой, а одеялом ещё одна шкура. Мираль показалось – волчья.

Остальные главы

@темы: Мираль, Сочинения, Творчество

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

В мире Мечты

главная