Елена Гельтищева
Медленно иду к своей мечте
Продолжение истории про Мираль. Первый черновик.:)

Отъезд предстоял пышный. Почти все вещи увезли ещё вчера, но к отъезду всё равно готовили пяток карет с запряжёнными в них пятёрками лошадей. Мираль с трудом представляла как всё это умещается на заднем дворе графского замка. Её сомнения разъяснил Вевол. Как оказалось, лошади большую часть времени находились в других конюшнях графа, и приводились в город лишь по случаю переезда.
Когда все начали рассаживаться по местам, Сотялав неожиданно закапризничал, отказавшись сесть в крытую утеплённую карету вместе с родителями.
- Хочу как Нис ехать, - заявил мальчик, отбежав к лошадям.
Нянюшки тут же схватились за головы, но не произнесли ни звука, иначе граф мог бы выместить гнев на них.
- Ты же знаешь, это не возможно, - попыталась образумить его графиня. – От холодного воздуха тебе сразу станет хуже и некому будет помочь.
- Я уже большой! Я - человек, а не орхидея, чтобы пугаться воздуха, - ответил Сотялав менее уверено, чем прежде. – Мираль, ведь так? Скажите, так?
Менестрель покраснела и опустила голову. Ей совершенно не хотелось вмешиваться в спор графской семьи. Её нахождение здесь казалось большой ошибкой, точно она без спроса вошла в чужой дом подглядывать.
- Ну, скажите! – потребовал мальчик.
- Родители лучше знают, - коротко ответила девушка и спрятала голову за гитарным чехлом.
- Вы ничего не понимаете! Вы все ничего не понимаете! - продолжил кричать Сотялав. Мираль заметила, его мать и нянюшки при каждой фразе становились всё бледнее и бледнее. – Вы не можете заставить меня сесть в карету.
- Сотялав Севолодович, это просто подло, - ответила Леравида Регасимовна, едва сдерживая слёзы.
- Почему его не могут выпороть? – тихо спросила Мираль Вевола, пока графская семья продолжала спор.
- От обиды у младшего графа может начаться приступ.
- Если судить по словам всей семьи, приступ у него может случиться при любом малюсеньком потрясении. Как его воспитывают в таком случае?
- Устным убеждением, - ответил Вевол. – Это очень ранимый ребёнок, который не хочет проблем другим. Но, похоже, отрочество уже близко, и старший брат скоро может превратиться в соперника. Только шансы изначально не равны. Физические возможности Ленисара намного выше способностей Соти.
Мираль не ответила. Графская семья договорилась, и девушку позвали в открытую повозку. Сотя там уже сидел и отказывался от помощи нянюшки, убеждая ту, что справится сам.
- Мираль Аленовна, - обратилась к менестрелю уставшая женщина. – Присмотрите за них. Если потребуется, этот флакончик откройте и дайте ему подышать.
Нянюшка протянула глиняную бутылочку с деревянной пробкой.
- Далеко не убирайте, он может скоро потребоваться.
Мираль спрятала бутылочку в поясной мешочек, откуда в любой момент могла быстро достать. Ей подали гитару. Девушка поставила инструмент перед собой и крепко обхватила гриф.
- Как только мы окажемся на улице, будем играть, - скомандовал маленький граф.
- Что играть?
- Марш весны. Он подойдёт для этого лучше всего, - захлопал в ладоши мальчик.
Мираль с сомнением взглянула на хрупкого Сотялава. Сильная вещь, не для ребёнка.
- Я уже много раз его играл, а Нисар маршировал, как настоящий воин. Это так здорово, - добавил маленький граф. – Мне никогда не стоять во главе войска. Парады мне брат показывает со своей стражей. Или с нашей. Я запутался, где чья. Это не важно. Мы скоро поедем, готовьте инструмент.
Мираль извлекла гитару, и спрятала чехол под сидение. Стараясь не задеть ребёнка, она занялась настройкой. Струны на прохладном воздухе поехали, пришлось отложить инструмент. Иначе струны могли лопнуть.
- Надеюсь, у меня есть время? Гитаре надо привыкнуть к прохладе после тёплого дворца.
- Есть-есть, - обрадовал её мальчик. - Сейчас круг почёта. Все слуги должны выразить нам почтение, потом по очереди будем выезжать на улицу. Это медленно. И по городу поедем медленно. Зато в поле очень-очень быстро.
Мираль перехватила гитару, чтобы та не ударилась о бортик, как повозка тронется. Долго этого ждать не пришлось. Рожок возвестил о полной готовности. Нисар и его конная свита поехали вокруг замка. Следом карета с графом, графиней и ближайшими слугами. Потом уже открытая повозка с Мираль и Сотялавом. За ними - нянюшки, и дальше телеги с самой необходимой утварью и слугами.
Остающиеся построились на дорожке вокруг дворца, кланяясь проезжающим мимо членам семьи. Кучер разъяснил, что обычай появился в давние времена, когда здесь всё было обустроено иначе. Тогдашний архитектор забыл про площадку перед крыльцом, и каретам проходилось объезжать кругом, чтобы выбраться на улицу. С той поры план усадьбы изменили, а порядки остались.
На улицу выехали быстро. Мираль даже не успела как следует настроить струны. Сотялава удивил такой поворот событий.
- А где очередь? – спросил кучера мальчик.
- Так, мой господин, ещё неделю назад Сиятельства распорядились выезд для господ освободить, - объяснил кучер.
- И никого не будет? – расстроился мальчик. Мираль показалось, он сейчас расплачется.
- Почему? Бездельников везде хватает, они ж не мешают.
Обрадованный мальчик повелел менестрелю готовиться.
Люди действительно собрались поглядеть на выезд графа из города. Они наблюдали, некоторые показывали пальцем, посмеивались. Девушка чувствовала себя неуютно, ей казалось, после такого люди не станут относиться к ней всерьёз, будут считать барским шутом. Мираль взглянула на маленького графа. Тот крепко держал пальцами флейту, готовый поднести её ко рту и заиграть. Мальчик совершенно не понимал, насколько смешным он выглядит. Играть Весенний марш для случайных слушателей да ещё в коляске… Совершенно неподходящее место. Марш создан для плаца или богатой усадьбы. Менестрель почувствовала, что краснеет, ей так не хотелось становиться посмешищем горожан. Не такую память о себе Мираль собиралась оставить.
Сотялав отдал команду играть. Мираль подчинилась, зажмурив глаза. Ей так не хотелось видеть, что происходит вокруг.
Девушка услышала гитару, подключившуюся к ней флейту. Потом добавились ложки, трещотки и тарелки. Целый ансамбль заиграл Весенний марш. Мираль удивлённо открыла глаза. Сотялав возле неё играл только на одной флейте. Менестрель оглянулась. Слуги верхом на покрытых плотной тканью тюках стучали по зажатым между колен вёдрам, били друг о друга крышки от кастрюль, крутили трещотки. При всём этом умудрялись попадать в такт. Марш потерял всю свою серьёзность, превратился в весёлую мелодию, не изменив ритма.
Люди на улицах с удивлением и смехом следили за процессией. Мираль заметила, что больше их веселят слуги на телегах, чем они с Сотялавом. Их будто не замечали, менестрель успокоилась. Позор на этот ей явно не грозит, и немного расслабилась, размышляя о том, сколько времени придётся ещё играть. Пальцы уже требовали перерыва и отдыха. Песни тем хороши, что дают рукам и голосу передышку, а эта мелодия совсем не думала заканчиваться. Маленький граф, проиграв весь марш, начал его заново, не давая передышки. «Как у него сил хватает», - недовольно думала менестрель. Партия Сотялава имела коротенькие перерывы перед каждым проигрышем, у Мираль же была основная партия, которую прекратить нельзя. Она тихо попросила перерыв, но мальчик только отмахнулся и шепнул: «Мы не можем, люди смотрят». «И насмехаются», - мысленно добавила Мираль.
Она недоумевала. Если граф так хочет личного менестреля, почему с самых первых дней начинает мучать людей. Не может же он считать нормальным сообщение обо всём по факту за считанные минуты до начала или требование непрерывного длительного исполнения мелодии без репетиции.
Гневные мысли девушки были прерваны Сотялавом. Мальчик неожиданно начал издавать звуки, похожие на хриплый писк. Флейта выпала из рук, и сам он откинулся назад. Рот ребёнка открывался и закрывался, глаза расширились.
Музыка разом смолкла. Менестрель положила гитару на сиденье. Трясущимися руками она начала дёргать кучера и требовать остановки.
- Тяэли, - резко ответил он, останавливая коляску. - Не стойте столбом. Дайте лекарство.
Мираль отшатнулась. Не удержавшись, она упала и ударилась локтём о сидение. Боль оказалась настолько сильной, что в глазах потемнело. Девушка взвыла.
- Живее, - взревел кучер.
Здоровой рукой Мираль потянула лямки мешочка и вытащила лекарство. Пробку заело, девушка никак не могла её вытащить. Сотялав тем временем начал затихать и перестал дрыгаться. Менестрель перепугалась. Пробка наконец поддалась. Мираль извернулась и поднесла бутылочку к носу мальчика. Маленький граф вдохнул порошок и начал ритмично и глубоко дышать.
- Так просто? - удивилась девушка, глядя на результат.
Она пересела на лавочку, подхватила голову мальчика, чтобы ему удобнее было вдыхать лекарство.
- Конечно, просто, - ответил Ленисар. - Наш лекарь специально создал лекарство, чтобы любой мог помочь брату. Иначе - бессмысленно.
Граф сказал это и отъехал в сторону, пропуская в карету нянюшку. Натеся Веминовна подхватила ребёнка и забрала бутылочку. На девушку она посмотрела таким взглядом, что Мираль показалось, её сейчас испепелят прямо на месте.
- Вы ведь тоже считаете, что Сотенька не заслужил такой доли? – спросила женщина.
- Да, - ответила Мираль и повернулась, чтобы взять гитару, пока она не упала с лавочки.
Сотялав тем временем совсем пришёл в себя. Он обхватил нянюшку за шею и уткнулся лицом в её плечо. Мираль услышала рыдание.
Ленисар убедился, что с братом всё в порядке, и дал сигнал трогаться. Услышав цоканье лошадиных копыт, Сотялав заплакал ещё громче:
- Это позор! Это совершенный позор. Теперь меня все будут называть Сотялав Задыхайка. Я никогда не смогу показаться людям на глаза! Все будут помнить! Они будут помнить прерванный марш и смеяться над приступом. Мне незачем жить.
- Что ты, мой мальчик, - нянюшка поцеловала мальчика в обе щеки. – Никто не смеётся над больными, поверь мне. Они наоборот восхищены твоим подвигом – петь на холодном воздухе и бояться болезни, не бояться ошибиться.
- Ошибка! Это ужасно. Как я мог ошибиться, нянюшка? Да ещё при всех этих людях!
Мираль заметила флейту возле щели у дверцы и наклонилась, чтобы её поднять. Флейта совершенно не пострадала от падения. Девушка вытерла её от налипшей пыли и протянула Сотялаву, но мальчик не взял. Он отпихнул протянутую руку и продолжил рыдать.
- Сотенька, милый, перестань убиваться, - попросила Натеся Веминовна. - Тебе опять станет дурно.
- Вот и хорошо. Я умру и не увижу этого позора, - откликнулся мальчик.
- Да не вспомнит никто про этот случай, - заметила Мираль. – Уверена, за сегодня произойдёт ещё не один заб… удивительный случай, и он перечеркнёт все утренние воспоминания.
Нянюшка тут же согласилась с менестрелем, пока мальчик не успел возразить. Сотялав вытер слёзы и сел прямо.
- А что такого может сегодня произойти?
Женщины задумались. Тяжело так вот сходу придумать, что может произойти в городке удивительного.
- Что? Что же? - поторопил Сотялав.
- Корова на весенней ярмарке запутается в ленточках, от испуга побежит в сторону телеги с посудой, собьёт её, расколотив половину посуды. Дальше все бросятся ловить корову и искать её хозяина, - быстро проговорила Мираль, вспомнив о ярмарке, предвестнице Дня Матушки Земли.
Натеся Веминовна совершенно не одобрила такой вариант - девушка заметила это по глазам, но когда мальчик спросил подтверждение, сразу же подтвердила, что так и будет.
- Хочу заметить, мой дорогой, - добавила нянюшка. - Это происшествие намного позорнее, чем показать слабое здоровье молодому графу.
- Честно?
- Честно.
Довольный мальчик взял у Мираль флейту и продолжил тихо на ней играть. Это была незнакомая мелодия, вероятно, выдуманная самим ребёнком. Менестрель обхватила гитару и наслаждалась музыкой и солнцем, пока есть такая возможность.
Вскоре карета выехала на большую дорогу в сторону Летней бабочки. Город остался позади, вокруг простирались поля, кое-где занятые небольшими берёзовыми рощицами. Повсюду щебетали птицы. Мираль в очередной раз подивилась, как гармонично они все звучат. Каждый поёт своё, но в вместе получается очень симпатичная мелодия.
Сотялав тоже заслушался. Он пересел спиной к кучеру и облокотился на край повозки. Нянюшка накинула на него лёгкий плащ, чтобы не обгорел. Зачарованный мальчик не обратил на это внимания. Только позже менестрель заметила - ребёнок задремал.
- Вот и хорошо, - ответила Натеся Веминовна, когда Мираль указала ей на это. - Нам с вами не повредит небольшой отдых. Будет сползать - ловите.
Менестрель спрятала гитару обратно в чехол. Гриф уже начал нагреваться на солнце, что не очень-то хорошо.
Девушка последовала примеру мальчика и сразу задремала. Разбудил её голос Сотялава, который просил прощения.
- За что вы его просите? – переспросила менестрель, не поднимая головы. Она успела замёрзнуть, а руки онемели, двигаться совсем не хотелось.
- За своё поведение, - повторил ребёнок. – Мне надо было вас послушать, Мираль Алидвовна.
- Я – Аленовна, - поправила Мираль. – Надеюсь, в следующий раз вы не будете настаивать, когда старшие рекомендуют обратное.
- А если это просто отговорки взрослых? – всхлипнул Сотя. – Знаете сколько раз они говорили так, потому что им было лень? Много. Здесь я был главным и мог приказывать и не слушаться вас.
Мираль выпрямилась и посмотрела на ребёнка. Надо его как-то успокоить до приступа, но в голову ничего не приходило. Нянюшка тем временем пересела и обняла воспитанника.
Девушке захотелось спросить, неужели мальчик не чувствовал приближение приступа, но сдержалась. Ей не приходилось такое испытывать, вдруг накрывает внезапно, как смена настроения у детей. Про болезни в принципе спрашивать не этично, разве только уточнять некоторые детали, когда это требуется для нормальной совместной работы.
Мираль даже задумалась над тем, чтобы отвлечь Сотялава от выбранной темы, раз всё равно нет мыслей. Менестрель только открыла рот, намереваясь рассказать байку, как у него вырвался восхищённый крик. Графский караван подъезжал к воротам в виде гигантской бабочки. При приближении Ленисара и его свиты, ворота раскрылись, поделив насекомое на две половинки.
- Наш летний домик прекрасен. – Сотя перестал хныкать и сел лицом к кучеру. – Смотрите, здесь в ветках тоже спрятались бабочки. Вон, вон одна.
Мираль пригляделась. Среди листвы проглядывала бабочка из тёмного металла, вроде чугуна. Сделанная очень искусно, с множеством завитков, цветочков, но ни капельку не похожая на настоящую.
Сотялав тем временем увидел другие статуи и показывал уже на них. Девушка постаралась отследить их все, но не смогла.
- Много же их здесь, - пробормотала менестрель.
- Конечно, папа владеет рудниками и несколькими мастерскими. Скоро и зимнюю бабочку украшать начнут.
Мираль вспомнила, что Марольское княжество отличалось обилием залежей разных металлов. Особенно три графства, второе из них, видимо, как раз Поторайское. Первое – Аливанское, предок Ладимира как раз договорился с графом об обоюдных уступках в цене, но остался при этом свободным мастером. Как и его потомки.
Миру здесь понравилось бы. Он очень любил чугунные украшения. Девушка вытянула подвеску из-за ворота рубахи и поцеловала её.
- Дорогой подарок? - поинтересовалась нянюшка.
- Подвеска помолвки, - ответила Мираль.
- Чего только мужчины не выдумают. Мой пузырёк с лекарством от живота подарил, - улыбнулась женщина. - Мне всегда казалось странным, что жених должен своими руками сделать подношение невесте. Тем более, никто кроме двоих и не знает о символе помолвки.
- Других же это не касается, - заметила менестрель. - Семья согласна и этого довольно.
Нянюшка только усмехнулась. Мираль почувствовала себя неуютно, словно, она сказала истину, в которую верят все дети, пока не сталкиваются с реальностью. До столкновения не ясно, в чём здесь дело.
Коляска не спешно подъехала к главному входу в усадьбу. Лакей распахнул дверцу, опустил лестницу и помог выйти Сотялаву. Мальчик, нарушая все правила приличия, сразу вбежал в дом. Девушка услышала удаляющийся топот и радостный крик.
- От долгой поездки у мальчика всегда такое одичание, - объяснила Натеся Веминовна. - Пытались запрещать, но вышло боком. Пока он не поправится, очень трудно влиять.
Мираль не ответила. Ей казался странным подход к обучению мальчика, но это не её проблемы, а семьи графа.

Мираль выделили небольшую комнату в женской части крыла прислуги. В сравнении с хоромами в Зимней бабочке, эта была маленькой и тесной. Там умещались только кровать, тумба с кувшином и тазом и узкий шкаф для одежды. Девушка наскоро разложила вещи, и поспешила на поиски читальной подставки с заветной бумажкой.
- Мы отнесли её в семнадцатую кладовку за классной комнатой Сотялава Севолодовича, - объяснил девушке слуга, разбиравший вещи во дворе. - Дверь не заперта, но без спроса... куда вы, тэяли?
Мираль понимала, что без спроса нельзя, но она боялась помедлить. Неизвестно когда она потребуется в ближайшее время.
В коридоре менестрель столкнулась в Селаной. Служанка согласилась отвести её в семнадцатую кладовку по тайному ходу - так не возникнет вопросов, что они забыли в классной комнате.
Они спустились в подвал, Селана надавила на подсвечник, и скрытая дверь приоткрылась. Служанка раскрыла её шире и вошла первой, наказав Мираль закрыть за собой дверь.
В тайном ходе пахло плесенью и пылью. В темноте кто-то шебуршал и скрипел чем-то напоминающем камушки. Мираль отказывалась верить, что это крысы или мыши, или ещё хуже - тараканы. За стеной скрипели дощатые полы и хлопали двери. Иногда до слуха Мираль доносились обрывки разговоров.
Селана, казалось, совершенно не обращала внимание на происходящее за стеной. И что очень удивило Мираль, всю дорогу она молчала, только освещала время от времени ступени и повороты. Заговорила служанка только перед входом в кладовку.
- Я приоткрою дверь, если всё хорошо, зайдём, нет - придётся ждать, - предупредила Селана.
Она убедилась, что в кладовку можно зайти и тихо проскользнула внутрь. Свечку девушка оставила в нише возле двери.
Мираль вошла следом. Первоначально она зажмурилась от яркого света, но быстро привыкла. Её стены закрывали стеллажи с разными учебными материалами: свитками, книгами, муляжами, подставками, - всё было аккуратно разложено по полкам. Свет в кладовку попадал через маленькое окошко и щель приоткрытой двери. Менестрель хотела заняться поисками, но Селана её остановила и осторожно подвела к двери. Знаками она показала тихо стоять и слушать. Мираль заподозрила, что там лекция у юного графа, но такого девушка не ожидала.
Менестрель не видела людей, но всё очень хорошо слышала.
- Чтобы об этом догадаться, необходимо хотя бы начать об этом думать, - спокойно заметил Люсав Демянович.
- Ты слишком спокоен. А между тем, у мальчика сегодня был опять приступ. Сильный приступ, заметь. Эта девица слишком долго соображала, как помочь бедному ребёнку, - ответила лекарю Натеся Веминовна, Мираль показалось, няня вот-вот сорвётся на визг. - В одном она согласна - Сотенька заслуживает быть здоровым. Считай - согласие у нас есть.
Это её обсуждают, догадалась менестрель, но причём здесь сегодняшние события? Какое согласие думаете получить няня?
- Наглость не всегда сопутствует успеху, Натеся. Впрочем, кукле не свойственно возмущаться. Этот лист со схемой нам пригодится.
- Для шантажа? - уточнила нянюшка.
Мираль похолодела и прислонилась к холодному стеллажу, надеясь, что сделала это не слишком громко. Впрочем, сердце колотилось намного громче, порываясь выскочить наружу.
- Да, юная девица испугается обвинения в измене. Но это крайний случай, если Дитий не справится.
- Если она не захочет примкнуть к свите князя, а поедет своей дорогой?
То есть во дворце её не тронут, сообразила Мираль. Время сбежать и найти выход ещё есть. Девушка усилием воли подняла руку и вытерла пот, который стремился залить глаза.
- Девица не из тех, кто врёт, - заверил женщину лекарь. - Аккуратно расспросим и выясним планы. За дверью слуга, - неожиданно сообщил лекарь.
Мираль показалось, она сейчас упадёт в обморок от страха. Ноги медленно подгибались, и девушка начала сползать на пол. Ещё несколько секунд, их обнаружат и сразу приведут в исполнение план.
Менестрель напряглась, удерживая себя на полусогнутых ногах. Она уже ничего не видела и не слышала. К ним никто не шёл и дверь не открывалась. Мираль не заметила, сколько времени прошло, когда Селана ожила и потянула менестреля к тайному ходу.
Очнулась девушка на холодном полу погреба от причитаний служанки. Селана бегала по кругу и ныла:
- Какой ужас, какой ужас, тяэли Мираль. Вы хотите изменить графу, а они хотят погубить вас. Какой ужас! Я не знаю как мне поступить...
- О чём вы? - удивилась Мираль.
- Та штука. Которой вас хотят запугать. Разве она не против моего графа?
Девушка вытерла лицо платком и только после этого ответила:
- Нет, конечно. Я пыталась разобраться, что происходит вокруг меня. Вы мне это специально показали?
- Я не знала, что они там. Честно, - заверила девушку Селана. - Хотела помочь с бумажкой. Думала новый стих. За что вас хотят убить?
- Они не говорили про убийство. Может опыты Мандрагоры? Натеся к ним относится. Селана, ты что?
Служанка прислонилась к стене и затряслась.
- Вас выбрали игрушкой этой секты. Кукла, из которой черпают жизнь. Я... мой... мой отец стал жертвой. Это не доказать... Я уверена, это их вина. Я сделаю всё, чтобы вам помочь, - заверила Мираль служанка. - Хотите, украду бумагу?
Мираль решила, девушка обезумела от страха.
- Нет, это будет подозрительно. Мне нужна помощь Атальи, информация. Надеюсь, вы будете молчать?
- Как можете сомневаться? Я болтаю только от волнения и только глупости. Никому неизвестно сколько тайн скрыто здесь, - служанка постучала кулачком по лбу. - Пойдёмте в мою комнату, там нас не должны беспокоить.
Девушки привели себя в порядок и выбрались в коридор, где их сразу поймал старший слуга и отправил на обед, после которого девушек ждала работа.
Мираль не видела Селану до позднего вечера. Вторую половину дня она провела сначала в музыкальной комнате, разучивая с Сотялавом мелодии к праздничному концерту, а потом пела на вечернем концерте в честь переезда.
Уставшая и измученная менестрель вернулась к себе в комнату, надеясь умереть ещё до наступления утра и больше не играть для бездушных людей, и обнаружила на кровати задремавшую Селану.
- Эй, это же моя комната, и я хочу спать! - возмутилась Мираль, расталкивая служанку.
- О, вы пришли. Я уже не надеялась, - обрадовалась Селана. - Меня быстро отпустили, и я решила здесь подождать.
- Боюсь, я слишком устала для таких разговоров. И завтра вставать рано, - заметила Мираль, присаживаясь на кровать.
Селана налила в кружку воды и плеснула в Мираль. Менестрель взвизгнула.
- Совсем обезумела?
- Мираль Аленовна, я не хочу, чтобы с вами произошло тоже, что и с моим отцом. Я хочу помочь вам.
- И как?
- Что вы теперь собираетесь делать?
- Спать, - честно ответила Мираль. - Ещё выражать заинтересованность в путешествии с князем, и сбежать сразу после окончания праздника. Для этого нужна моя повозка из городской конюшни. Аталья может помочь её забрать, но надо передать ей просьбу.
- Вы не боитесь в одиночку бежать? Завтра придёт трубочист из города, он может передать Аталье всё, что нужно.
- Я бы не хотела его посвящать в свои планы. Вдруг он прочитает записку, - засомневалась Мираль.
- Он не знает грамоты, - хмыкнула Селана. - Кроме Атальи никто не узнает. Ему намекнём, что это ваши менестрельские дела, непонятные другим людям. Слушайте, что я знаю про Мандрагору. Они утверждают, что делают на благо людям, но это всё ложь. Сейчас расскажу.
Селана родилась в небогатой семье, как и многие слуги графа. Она была третьим ребёнком. Перед рождением четвёртого, её мать заболела. Городской лекарь только разводил руками - вылечить болезнь его силами за царские деньги нет возможности. То, что может её вылечить, будет стоить очень дорого.
Селана помнила как метался отец в тот день из угла в угол, как старшие брат и сестра унесли её за печку и не давали выходить, пока не хлопнула входная дверь. Тогда они втроём подбежали к ослабевшей матери. Селана в тот момент не понимала, почему старшие рыдают и целуют руки матери, но тоже заразилась общим настроением и повторяла за ними.
Отец в тот вечер вернулся поздно в сопровождении нескольких мужчин в масках и балахонах. Они погрузили мать на носилки и под рёв детей вынесли на улицу. Отец вышел последним, наказав Велане следить за младшими и приготовить еды к обеду.
Ночь и утро прошли в томительном ожидании. Когда улица начала оживать, Велана занялась приготовлением обеда. Русан достал из тайника свою любимую игрушку и, вручив её Селане, ушёл за водой. Позже прибежали бабушки с тётушками, напугав детей - те решили, скоро похороны. Но все были весёлые, довольные. Жарко затопили печку, вымели весь мусор и помогли приготовить обед. Когда всё было сделано, бабка Ноня объяснила:
- Радуйтесь, клопики, Алевинку вылечили, сестрёнка у вас третья, Валиска. Сейчас принесут. Отец-то с лучшим лекарем договорился. Как только его убедил.
Родители действительно скоро вернулись вместе с маленькой Валисой, но отец с той поры изменился. Мать ничего не помнила - находилась в забытье. Велана сначала боялась, что дом отнимут или долги всю жизнь придётся отдавать, но их не пытались выселить и денег в семье меньше не стало. Только отец часто пропадать стал и возвращался со впавшими глазами и трясущимися руками, слабо улыбался детям и падал на лавку.
Накануне Веланиной свадьбы, когда Селане исполнился девятый год, отец умер. Свадьбу отменили. Велана долго не могла прийти в себя, а жених едва не сбежал, испугавшись проклятия мандрагоры. Тогда же среди семьи и соседей пошёл слух - Масим отдал свою жизнь Эгоистичной мандрагоре за лечение жены и спасение четвёртого ребёнка. Мать таких слухов не выдержала, и вскоре четверо детей остались сиротами на попечении бабушки Нони.
- Вот видите. Я уверена, отца использовали для новых заклинаний с его же согласия. Папа так хотел дружную семью. Это мне Велана рассказывала. Он на всё был готов ради спасения мамы.
- Это только слухи, - вяло возразила Мираль.
- Будь у меня доказательства, - Селана сделала паузу и высморкалась, - мы бы уже отомстили за отца. Мираль Аленовна, я не хочу, чтобы вы туда же попали. Может вам помочь бежать? Сейчас ночь и никто не увидит.
Менестрель подумала, что именно сейчас ей плевать на весь клан Мандрагоры, на загубленные жизни и на ночные побеги.
- Нет, я спать хочу, - ответила Мираль усилием воли. - К тому же у меня договор с графом, за его не исполнение с меня возьмут много денег и репутацию подпортят.
- Ой, точно, - испугалась Селана. - Я как-то не подумала. Вы спите, я вам завтра помогу.
- Ага...
Мираль отвернулась к стене и заснула. Когда ушла Селана она не видела и не слышала.

Остальные главы

@темы: Творчество, Сочинения, Мираль