Елена Гельтищева
Медленно иду к своей мечте
Решила немного изменить принцип выкладывания. Теперь здесь будет весь текст.

- Как вы объясните моё состояние? Ну как? – не унималась Мираль.
Люсав Демянович осмотрел девушку и заявил, что она совершенно здорова. Менестрель этому никак не могла поверить, и ждала объяснений.
- Предполагаю, это побочные действия лекарства. Да, того самого, что я давал вам на концерт, - предположил лекарь. – Женщинам его редко дают, и последствия каждый раз трудно предсказать. Вы нервничали сегодня? Так я и думал. Это из-за нервов. Переживать не стоит. Вы же живёте в Зимней бабочке, в гостевой комнате, между прочим. По просьбе Сотялава Севолодвича. Младший граф надеется вас ещё не раз услышать.
- Вы считаете, что я таким образом пытаюсь уйти от договора? – покраснела от гнева Мираль. – Я не нарушу его, даже если… - девушка хотела сказать «меня никто не слушает», но во время замолчала. Такими речами не бросаются. - …мой голос опять подведёт. Мне надо быть уверенной в способности выступать на Дне Матушки.
- Нет причин волноваться. С вами всё хорошо. Тем более под моим надзором. Теперь, тяэли, посторонитесь. В этом городе меня ждут по-настоящему больные пациенты. Вас же ждут на кухне на обед. Если не хотите получить нагоняй от кухарки, советую поторопиться.
- Благодарю, - Мираль поклонилась как того требовал этикет.

После обеда девушка поспешила в комнату. Она надеялась потренироваться перед вечерним выступлением. Открыв дверь, Мираль поняла, здесь прибирались. Вещи лежали в соответствии с правилами, постель заправили так, что не осталось ни складочки, ни вмятины. Книги и листы бумаги двумя стопками сложили на столе. Подставка для книг исчезла. Совсем исчезла, её не переложили и не спрятали. Мираль похолодела и подбежала к столу. В стопке листов, между книг она не могла найти плана с аббревиатурами вместо названий. Если он попадёт в руки графа, тот может принять его за заговор. Дальше допрос, пытки, тюрьма.
Девушка, трясясь, опустилась на кровать и сделала глубокие вдохи. Надо успокоиться и искать решение, пока есть возможность. Что было изображено на рисунке. Линии, стрелочки, буквы. Это совсем не похоже на ноты или план выступления.
- Что ж мне здесь так не везёт? – простонала Мираль, утыкаясь лицом в ладони. – Может не всё потеряно. Вдруг подставку не проверяли?
Менестрель подпрыгнула. Организм тут же отозвался едва забытой болью. Девушка не обратила на это внимание и выскочила в коридор, где остановила слугу.
- Подскажите, где мне найти подставку, которую наследник сделал для своего брата? Её в моё отсутствие вынесли из комнаты.
Мужчина призадумался, покрутил головой и только после этого ответил:
- Вряд ли Сотялав Севолодович её к себе затребовал. Скорее по приказу господина её в Летнюю Бабочку отправили. Вас, кстати, их Сиятельство ждут в зале. Просили вас проводить.
Менестрель дёрнулась было за гитарой, но слуга её остановил. Инструмент в данный момент не требовался
Девушка похолодела, но попыталась остаться спокойной. Лишь бы не заметили, как её трясёт. На ватных ногах Мираль двинулась следом за мужчиной, уговаривая себя, что её зовут по другой причине, а не из-за листа. Девушка могла сколько угодно говорить себе, что причин может быть сотня, но интуиция упорно твердила – от утерянной схемы будут проблемы.
Прежде, чем войти в зал, Мираль встряхнулась, расправила плечи и высоко подняла голову. Так девушка придавала себе смелости. Когда ей разрешили, менестрель вошла в зал и остановилась в центре, сделав реверанс.
- Мираль, лекарь мне сказал, что хоть ваш голос нуждается в отдыхе, руки ваши уже способны держать инструмент. Так что я не вижу причин дальше откладывать занятия с Сотенькой, - сообщил граф.
Девушка от неожиданности присела и сделала пару шагов назад, чтобы не упасть.
- Ваше Сиятельство, - Мираль постаралась сделать голос более уверенным, но он всё равно слегка хрипел. – В моём договоре отсутствует пункт об обучении Ваших детей. Ближайшие десять лет я не имею право преподавать.
- Как такой главный пункт я мог упустить. Не мог, точно не мог. Сотялав давно нуждается в преподавателе. Голубушка, к чему эта официальность. Правила существуют для того, чтобы их нарушали. Тем более это такой пустяк. Что стоит преподать мальчику несколько уроков до отъезда.
- Простите, Ваше сиятельство, - девушка поклонилась. – Я ещё слишком юна, чтобы нарушать правила, созданные мудрецами. Мой отец, храбрый защитник Алидвы, и матушка, уважаемая швея, с малых лет учили меня не лгать себе, другим и королевству. Я не могу поступить вразрез с моими убеждениями. Ещё раз, простите.
Мираль знала, упоминание места службы отца может сыграть ей на руку. Дети военных считались самыми честными людьми и часто ставились другим в пример. Пока не совершали проступок, за который их судили строже других. Именно так ей постоянно твердили родители. Выяснять правда это или нет девушке не приходилось.
Севолод Корелович задумался. Он подозвал советников, чтобы обсудить с ними вопрос.
Мираль переступала с ноги на ногу и приходила в себя. Всё же требование заниматься с младшим наследником безобиднее допроса, и если девушка не потеряет уверенность, то сможет отстоять своё право не тратить четыре дня на пункты, не включённые в договор. «Почему он не помнит в чём состояла сделка? Я же ясно сказала – не имею права преподавать. Быть может, в этом городе вода плохая?» - предположила менестрель.
Внезапно девушка почувствовала на себе пристальный взгляд. Ей показалось, картина в тени с правой стороны наблюдает за ней. Мираль замерла, боясь повернуться и проверить так ли это. Наблюдатели могут понять – она их обнаружила. Это может послужить причиной для заключения под стражу или убийства. Девушку бросило сначала в холод, потом в жар. Щёки сильно запылали, казалось с самого дальнего угла можно разглядеть насколько сейчас менестрель красная.
- Тяэли, мы понимаем ваше смущение и расстройство от невозможности обучать моего дорогого сына, - прервал размышления Мираль граф. – Не переживайте, честному человеку легче удаётся достичь много. Для Соти было бы плохим примером нарушение правил, а я бы не хотел, чтобы мой сын учился плохому. Надеюсь, вы простите мне мою забывчивость.
Мираль низко поклонилась, приложив кончики пальцев ко лбу в знак уважения и прощения, как того требовал этикет наёмного работника.
- Теперь ступайте, вам необходимо подготовиться к вечернему выступлению. У нас сегодня ужинает барон Манистов с женой. Надеюсь, вы порадуете его новыми композициями.
Менестрель снова поклонилась и вышла. В коридоре она поймала слугу и спросила про груз для Летней Бабочки. Как девушка и предполагала, его не успели отправить за город, и упакованные вещи стояли на заднем дворе возле конюшни. Мираль уточнила дорогу и быстрым шагом отправилась в ту сторону.
Место ей указали правильно. Под большим навесом возле конюшни лежали тюки и сундуки с вещами. Группа слуг перекладывала их в повозки, чтобы отправить следующую партию вещей. Мираль подошла к распорядителю в стороне наблюдавшему за работой и спросила про подставку.
- Упаковано всё, - ответил мужчина, поглаживая длинную бороду. – Завтра в Летней Бабочке распаковывать будем. Не беспокойтесь – всё в целости сохранности, ничего не потеряем.
- Но мне нужен лист сегодня к вечеру, чтобы подготовить мелодию к концерту за ужином, - заметила менестрель.
- Слишком поздно схватились, раньше стоило.
- Как я могла узнать об этом раньше, если меня никто ни о чём не предупреждает? – возмутилась Мираль. – Мне не сказали на какой срок дали подставку, и я забыла в ней свой текст. Может что-то ещё забыла. Если бы мне заранее сказали…
- Ох, деточка… - вздохнул распорядитель. – Придётся привыкать. Мы все здесь так учились. У графа столько главных слуг, и каждый отвечает за своё дело, а одного начальника, чтобы раздавать приказы графа и упрощать нам жизнь, нет. Вот, хоть верьте, хоть не верьте, нам всем, вот всем приходится отслеживать, чтобы нашу работу другие не испортили. Теперь идите. И не забудьте раньше графа поужинать, а то можете без ужина остаться.
Девушка тяжело вздохнула. Она собралась уходить, но распорядитель её поманил рукой.
- Как в Бабочку прибудете, сразу ищите меня возле конюшен, дам вам сразу эту подставку осмотреть. Коль сиятельство решит почитать в постели, не сможете получить обратно свою бумагу.
Менестрель поблагодарила мужчину и вернулась в комнату. Чтобы успокоиться Мираль принялась играть любимые мелодии. Пальцы методично перебирали струны и зажимали аккорды. Тихо, словно боясь разбудить соседей, менестрель запела. Ритм пения начал ускоряться. Девушка понеслась вперёд к неизвестности.
Комната исчезла, виднелось только бескрайнее поле, птицы в небе. Лошадь несется за соколом и никак не может его догнать. Наездница отпускает поводья и разводит руки в стороны. Вскакивает ногами на седло, так что юбка взлетает парусом, а косы с силой ударяются в спину. Прыжок, и девушка снова сидит в седле. Разворот, и она висит сбоку лошади. Вскрик, и бег замедляется, всадница прыгает, мягко касаясь ногами земли. Разводит руки в стороны и кричит по-птичьи. Сокол садится к ней на плечо, и оба поворачиваются к Мираль. Менестрель видит это венисайка, дитя степи. «Гожусь-ка теперь я тебе в учители плясок?» - спрашивает наездница. Менестрель кивает, но сказать ничего не может. Собственный голос, поющий степную народную былину, слышится откуда-то издали. «Тогда ищи-ка меня в западных степях, бесстрашная», - довольно отвечает девица, и пламя окутывает её. Мираль тянется рассмотреть место ближе, но чья-то рука возвращает девушку обратно.

Менестрель вздрогнула, ударившись о спинку стула. Гитара едва не свалилась на пол, но девушка её во время подхватила. Проморгавшись, Мираль увидела перед собой Селану.
- Ваши репетиции такие жуткие, - заметила служанка.
Менестрель размяла затёкшую шею. Всё же она провела довольно продолжительное время в неудобной позе.
- Я задремала. Давно вы тут?
- Не очень. Вы так не естественно изогнулись и согнулись, и ещё пели, и играли. Словно в вас кто-то вселился и пел на странном языке. Я даже подойти боялась. Набиралась решительности. Когда дотронулась, вы так и подпрыгнули на месте. Я уж подумала, сломаете себе шею.
- Я просто не выспалась, - заметила Мираль. – Странный язык – это древняя венисайская баллада о первой Матери. Одно из моих любимых произведений.
- Ох, надеюсь, за ужином вы не заснёте. К нам прибивают барон с семьёй. Хозяин будет вне себя, если ужин не задастся, - забеспокоилась девушка.
Мираль успокоила служанку. Спать во время вечернего концерта она не собиралась. Про себя девушка отметила, что и в этот раз не заметила, как задремала. Глаза сами собой закрылись, так Мираль время от времени играла, представляя себе полный зал, но, видимо, день сегодня утомительный.
- Да, вам тут письмо. Мне поручили разобрать комнаты, в одной из них я нашла этот конверт. Подписан Лидимиром на имя Мириль Клёновой. Мириль в замке нет, как и Мираль только одна. Думаю, это для вас. Когда почта принесла письмо, вероятно, его просто забыли передать.
- Где оно? – встрепенулась менестрель.
Служанка протянула сложенный несколько раз лист с печатью в виде колеса и макового цветка. Мир должен был этой весной выбрать знак для своего клейма, который бы содержал семейный символ, но отличался от предшественников. Мираль подозревала, маковый цвет жених выбрал из-за её инициалов.
Селана тихо наблюдала, как Мираль разворачивает дрожащими руками письмо и читает первые строчки. Потом сообразила, что это не прилично, и удалилась, пообещав зайти и напомнить о времени ужина.
Мираль рассеяно кивнула. Она полностью погрузилась в послание от жениха. Кривым размашистым подчерком Ладимир сообщал о последних новостях на улице Мастеров. С момента отъезда там мало что изменилось, и Мираль втайне надеялась, и не изменится до её возвращения. Приятнее всего возвращаться туда, где всё знакомое, родное и близкое. Где тебя ждут и по-настоящему любят. Девушка поцеловала лист и заметила стоящего напротив Люсава Демяновича.
- Вас не учили предупреждать о своём приходе? – возмутилась менестрель.
- Я стучал, но вы явно увлеклись этой бумагой. Меня вряд ли что-то удивит, тяэли, - заметил лекарь. - К нам приходил посыльный?
- Да. Точнее, я не уверена, приходил ли он к кому-нибудь помимо меня.
- Хм… Ладно, отложите письмо, оно не раствориться, и покажите мне горло.
Мираль послушно открыла рот и высунула язык. Люсав Демянович прижал язык девушки палочкой и слегка развернул лицо к окну, чтобы свет падал как нужно. Перед высоким лекарем миниатюрная Мираль вновь почувствовала себя маленькой девочкой на приёме.
- Как я могу судить, ваше горло в полном порядке. Давайте вдох-выдох. Да-да, ваше состояние в норме. Лишняя нагрузка ни к чему сейчас, но небольшой концерт не повредит. Даже пойдёт на пользу, связки нельзя запускать.
Лекарь бросил палочку в кувшин, от которого шёл резкий запах спирта, такой что Мираль затошнило. Зато девушка могла быть уверена, инструмент был чистым.
- Я могу не успеть на приём. Если почувствуете, больше нет сил выступать – извинитесь и скажите «остальная программа будет представлена на концерте в честь Дня Матери Земли». Его сиятельство всё правильно поймёт.
Мираль кивнула. Отказывать ей всегда было трудно. Тут ещё надо сделать это аккуратно, чтобы не обидеть ни хозяина, ни гостей.
Люсав Демянович внимательно посмотрел на письмо, девушка до сих пор держала его в руке, словно оно могло повредить лечению, и вышел. После его ухода, у Мираль осталось ощущение совершённой ошибки. Словно ей не стоило читать письмо и вообще брать его в руки. Чувство присутствовало совсем недолго, после девушку отпустило. Она укорила себя за сомнения. В конце концов, её влюблённость не мешает выступать. Даже наоборот вдохновляет. Хотя со стороны это мало заметно, Мираль не привыкла делиться любовными переживания с кем-то кроме Ладимира.

Концерт во время ужина прошёл на удивление быстро. Барон и граф, не доев, ушли обсуждать некое дело. После их ухода, графиня отпустила слуг. Мираль сразу побежала ужинать, хотя и договорилась с кухаркой, чтобы есть оставили еду. На кухне девушку нашла Селана и попросила подняться в музыкальную комнату к Сотялаву.
Маленьких граф разучивал новую мелодию и захотел, чтобы менестрель ему аккомпанировала. Мираль согласилась только сыграть, но не подпевать, сославшись на уставший голос.
- Как хорошо получается, - восхитился мальчик, спустя десяток повторений, за которые девушка успела выучить мелодию и перестала подглядывать в ноты. – Не хватает только танцоров. Ведь это танцевальная песня.
- Да кто ж танцует во дворце вечером? – поинтересовалась менестрель, хитро глядя на Сотялава.
- Я, - услышала Мираль голос Ленисара.
Молодой граф стоял в дверях и не менее хитро смотрел на репетирующих.
- Сотька давно мечтает о полноценном выступлении, чтобы не только слушали, но и танцевали. Будет хорошо, если ритм станут задавать пару знатоков, - заметил юноша.
- Думаете, наберётся пара знатоков? – спросила менестрель, подразумевая их большее количество.
- Может и больше. Но пара точно будет, - заверил её Ленисар, слегка покраснев. – Сотька играй, я должен потренироваться.
Маленький граф махнул рукой, подавая Мираль сигнал. Они вместе начали играть. Старший из братьев отсчитал про себя, потом вышел в центр комнаты, представляя себя в паре с кем-то. Двигался Ленисар плавно и уверенно, чётко следя за мелодией, замедляясь и ускоряясь вместе с ней.
- Ленисар Севолодович имеет прирождённый талант ко всем аристократическим наукам, - шепнул удивлённой девушке Вевол.
- Он импровизирует или показывает чему научился? – так же тихо поинтересовалась Мираль.
- Вероятно, импровизация. Ранее эта мелодия не звучала в этой семье. Разве, что в её семье – мелодию разучивать Соте брат посоветовал.
Девушка кивнула и выпрямилась, отметив, что отвлечение никак не повлияло на игру. Это весьма полезное умение Мираль пыталась привить себе длительное время, и вот начало получаться.
- Мираль Аленовна, не составите мне пару? – спросил Ленисар, когда мелодия закончилась. Казалось он совсем не устал и был готов танцевать и танцевать.
- Могу попробовать, но боюсь, меня такому не учили, - ответила менестрель.
- Нянюшек тем более не обучали. Я буду подсказывать. В паре учиться легче. Ведь, как сын, устроителя праздника, я должен выделяться среди знати.
«И поразить её», - добавила мысленно девушка, хотя и не понимала о какой графине идёт речь. Или о княжне, или баронессе. Во дворце, конечно, все знали о ком речь. Мираль же оставалось только притворяться понимающей. Впрочем, нет большой разницы кто невеста графа Поторайского, менестрель исчезнет сразу после праздника, и не придётся играть на свадьбе.
Ленисар подсказывал движения, но худенькая Мираль почувствовала себя неповоротливой и массивной. Впервые девушка ощутила какой объём работы придётся ей проделать перед борьбой за Голос Ундины. «Смогу ли я справиться за этот год», - засомневалась девушка.
- Ваше сиятельство, прошу вас, скажите каковы мои умения в танцах? – спросила Мираль.
Юноша тряхнул головой и помедлил с ответом. Менестрель явно оторвала его от воображаемых событий.
- Вашим движениям, тяэли, не хватает грации и уверенности, - ответил Ленисар, когда танец закончился. – И вы не умеете следить за дыханием. Учитесь восстанавливать его несколькими вдохами.
- Благодарю, - поклонилась Мираль, изображая светскую даму.
Молодой граф поклонился в ответ и убежал. Пока менестрель сидела, прислонившись к холодной колонне, и пыталась восстановить дыхание, нянюшки увели Сотялава. В зале остался один Вевол.
Учитель прошёлся вдоль стены, потрогал инструменты и обратился с вопросом к девушке. Мираль его не расслышала, слишком сильно кровь стучала у неё в ушах, и по губам прочитать не смогла. Вевол, не дождавшись ответа, повторил ещё раз, но уже громче. На сей раз девушка услышала.
- Да, я собираюсь уехать после праздника, если получится, то вместе с князем. Нельзя упускать такой шанс, - ответила она.
- Вам здесь не нравится?
- Я чувствую себя здесь… - Мираль хотела сказать «пустым местом», но во время остановилась. – Чужой и лишней. Если позволите, сейчас мне надо вернуться в комнату, я могу понадобиться на завтрак.

Остальные главы

@темы: Творчество, Сочинения, Мираль